(не) беги от меня, малышка

Выбрал, блин, мамочке кавалера.

– Присаживайтесь, – он настойчиво, почти насильно усаживает меня на переднее сидение.

Интересно, а чем занимаются наши полицейские, отдел по борьбе с наркотиками? Может, его уже пасут? А тут я…

Господи, какой кошмар! Вот это я попасть могу!

– Что-то случилось?

– Утюг выключила?! – выкрикиваю. Первое попавшееся в голову.

– Поворачиваем? – обеспокоенно спрашивает Вадим.

– Нет-нет, там Иришка с работы позвоню, – беспокоюсь я.

– Из-за утюга что ли? – усмехается водитель, везёт меня к моему офису, даже не спросив, где я работаю.

Знает. Либо уже документы в спортивной школе посмотрел, либо Богдан мой проболтался.

– Знаете, Вадим Глебович, мы с Иришкой в своё время потеряли квартиры в пожаре. Сгорело дотла наше жильё. Меня на руках пожарный вынес из огня. Вообще-то, должна была умереть. Поэтому включённый утюг так сильно меня пугает.

– Понял, – вникает в суть Вадим, выворачивает с проспекта к зданию офиса. Вытягивает шею, глядя на стоянку машин. С его губ срывается фраза, которая делает предстоящий день ещё сложнее и тяжелее.

– Харитоныч новую тачилу купил.

Я в этот момент умираю на секунду. Харитонов - мой босс. Купил новую машину. И бандит, закупающий в аптеке препараты без рецепта, знаком с ним.

Даже Пётр Григорьевич Алексеев, который стоит на крыльце нашего офиса…

Господи, в самом деле, Петр стоит! Настоящий, не иллюзии!

Я в Москве еще, что ли?

Сон или бред какой-то!

Вадим открывающий мне дверь и целующий на прощание руку. Слюняво и противно.

Босс, наблюдающий за этой эпичной картиной с крыльца кровавым ревностным взглядом.

Пётр Григорьевич невероятно хорош, в дорогом синем костюме, по-столичному лощеный, привлекает внимание женской половины работниц. Но я подхожу к нему, смотрю в его тёмные глаза и понимаю, что… Не могу ему довериться. Учитывая вновь вскрывшиеся обстоятельства, от которых я до сих пор в ступоре.

Принимаю решение собрать максимум информации и связаться непосредственно с Григорием Юрьевичем. Он - человек фундаментальный, он разгребёт нашу помойку.

А Петр не дорос до такого уровня, со своим разномастными любовницами. Как вспомню, так вздрогну.

– Привет, Лада, – очень тихо говорит Пётр. Вид у него немного изнеможённый, под глазами круги, скулы острые проявились.

– Доброе утро, Пётр Григорьевич. С приездом, – говорю я и, аккуратно обходя его, двигаюсь к проходной. Мне сейчас не до объяснений, не до личной жизни, к которой он , с некоторых пор, не имеет никакого отношения. Ну, екает сердце.