(не) беги от меня, малышка

Так и говорят: «Вот маленькая девочка нашего босса. За свои услуги берёт в конверте».

И тут же утаскивают дальше, хотя, чуть позже я все же успеваю увидеть Петра Григорьевича, который обнимает, так трепетно, так покровительственно маленькую девушку недалеко от входа. Он целует, улыбается ей искреннее и с любовью. Сердце неожиданно болит. Колет ревностью. Глупой и бессмысленной. Бессмысленной, потому что ревновать Алексеева… Смешно и нелепо. Особенно после встречи со Стеллой, второй любовницей Петра Григорьевича.

Силиконовая кукла со специфически надутыми губами, не смыкающимися полностью. Ну, это , наверно, и не требуется?

И нет, я не злая. Скорее всего.

Просто разочаровалась во вкусах босса. Сильно.

И удивилась, каким боком я в одном ряду-то?

Или он просто завелся, что бегала? А тут, получив свое, я смотрю, успокоился… Столько любовниц на один квадратный метр… Как же он их всех тасует?

И что я в этой колоде делаю?

Наверно, это самая глупая из всех моих идей, явиться на фуршет.

И, вполне возможно, что сняла какие-то блоки, которые по дурости с молодости наставила.

Я спокойно собираюсь уходить, но сталкиваюсь с добрейшим человеком, самым замечательным бизнесменом из всех, что приходилось встречать в жизни. Строгим, рассудительным и справедливым.

Григорий Юрьевич мне радуется, его жена, милая, такая уютная женщина, тоже.

Мы болтаем, мимо несколько раз проходят юристы, но не смеют оторвать меня от разговора с биг боссом."

"От Григория Юрьевича узнаю прекрасную новость о том, что корпорация приобретает генеральный пакет акций одного фарм-производства. Это сулит совершенно нереальные перспективы. Сделка выгодна еще и потому, что это – слияние не только двух бизнесов, но и двух семей.

Да-да, у держателя генерального пакета акций предприятия дочка двадцати двух лет, невеста на выданье.

Всё.

Я свободна.

Окончательно.

Прощаюсь, разворачиваюсь и выхожу.

В номере, отключив предварительно телефон, спокойно меняю билеты, выкупая последний плацкарт в ночном поезде.

Плевать, что сутки трястись. Главное, быстрее отсюда.

Как можно быстрее…

– Так как? – спрашивает у меня Вадим Глебович.

– Что, простите? – выдыхаю я и гляжу на него удивленно.