(не) беги от меня, малышка

Мерзко!

– На кого спорили?

Он ответить не может, поэтому ослабляю хватку.

– Лада, – шипит из последних сил.

Я шарю руками по его карманам. Извлекаю маленькую пробирку с порошком. Смотрю на содержимое на просвет.

– Паша, ты для того в фармацевтической компании работаешь, чтобы лекарства без рецепта доставать? – я даже не сомневаюсь, что в пробирке под резиновой крышечкой средство для расслабления доверчивых женщин. – А если бы на ядерном реакторе работал, уран бы подсыпал в стаканчик?

Он не отвечает. Замирает с выпученными глазами.

Они же, твари, думали, про них тут никто и ничего.

А мне безопасники еще пару месяцев назад весь расклад по ним сделали.

Я даже с отцом разговаривал. И именно он убедил меня не давать ход делу. Пока что.

Сука, а вот надо было! Но эта ерунда с фальшивыми медикаментами, все на ушах как раз стояли… Не до офисных развлечений, короче говоря.

Вот и запустил процесс.

Но какие твари все же! То есть, идти на подсудное дело, на такой риск… Ради чего?

– На что поспорили? – продолжаю я, от досады и злобы стискиваю зубы.

Уебать хочется, избить до полусмерти, чтобы знал.

– С экономическим отделом на десять пончиков.

Ступор. У меня полный и безоговорочный пиздец в голове после этих слов. Вот сдержанный человек, но такое простить не могу. Бью кулаком в живот и отпускаю, давая Паше согнуться пополам и заныть. Хорошее место для нытья, угол женского туалета.

На прощанье добавляю коленом по тупой башке, и Паша откровенно начинает реветь.

- Чтоб ни слова никому, сука.

Пробирку отправляю в карман. Выясню, что за порошок, а потом напрягу охрану, чтобы узнать откуда тягают. Если не со стороны, а с нашего предприятия… То все очень и очень интересно. Еще надо вторую сторону разъяснить, с кем из экономического спорили.

И всех вычистить, нахуй. Змеепитомник развели тут.

Вылетев из женского туалета, натыкаюсь на похотливого старика.

– Пётр Григорьевич, – улыбается Константин, – перепутали двери?

Вот как сдержаться?

Но надо.

Одно дело – наедине разобраться кулаками, другое - под камерами бить старика. Даже если он это заслужил.

Политика, мать ее.

– К Ладе не подходи, – спокойно отвечаю я. – И новость для тебя. Горман звонил, на твоё место метит.

Старик сильно бледнеет, стискивает губы.

Разворачиваюсь и ухожу, пока силы есть.

А то сорвусь, наплюю на политику.

Так. Надо продышаться, привести себя в порядок.

И принимать меры по устранению нанесенного ущерба.