(не) беги от меня, малышка

Независимая сильная женщина, падающая под колёса такси на прямой дороге. Молчу. Надоело, малышка, с тобой препираться. Нет у нас таких отношений, которые нужно выяснять. А потому не комментирую.

Затихает.

До отеля добираемся под тихую музыку спокойной радиоволны.

Провожаю до ресепшн. Лада не сопротивляется.

Честно хочу только посмотреть, что она не свернёт шею на лестнице, ведущей на второй этаж к её номеру. Даже мысли нет напроситься или сделать предложение. Вообще молчу, а малышка кивает мне, поджав губу.

– Спасибо, – говорит, отворачивается.

И я тоже собираюсь уходить, как слышу вздох и оханье.

Со стороны ушиба ногу чуть подворачивает на своих каблуках.

Мне уже смешно."

"Если в первый раз она серьёзно под машину попала, то тут не верю, что случайность.

Отвечаю почти сразу, подхватываю опять на руки и несу в сторону лестницы.

– Петр Григорьевич, это уже лишнее, – шепчет малышка и смотрит на меня во все глаза.

Давая понять, что не лишнее. Баба с ебанцой… Ну что тут скажешь?

– Чтобы ты ещё с лестницы упала.

Она не много весит. А я за три дня безумных поисков взаимности пропустил тренировки. Тело само желает напряжения и физической нагрузки. Поэтому с лёгкостью поднимаюсь наверх по ковровой дорожке на ступеньках отеля.

Неплохой отель забронировали у нас эйчары для командировочных. Уютный. И номер у неё просторный, еще с прошлого раза помню.

Лада открывает дверь, смущенно и вопросительно смотрит на меня.

– Зайдете, Петр Григорьевич? У меня есть кофе.

Даже так?

Давлю в себе немного панические воспоминания про сержанта-срочника и его предостережения насчет баб «с ебанцой». Потому что плевать.

Кофе, говоришь? Ну давай, попьем кофе…

Кофе.

– Проходите, пожалуйста, я сейчас…

Она достает из сумки телефон, что-то проверяет, хмурится.

Потом откладывает его, идет в небольшой кухонный закуток, включает чайник, возится с кофе.

– Вы не думайте, это хороший кофе, он специально для заваривания в чашке… Я понимаю, что, наверно, вам покажется странным…

– Не покажется.

Я мог бы тебе, малышка, рассказать, что далеко не всегда был таким респектабельным мужчиной, привыкшим к элитным сортам кофе.

В юности, когда бунтовал против отцовской , как мне казалось, тирании, ушел служить, попав сразу же в интересное такое место, которое нисколько не горячая точка, нет. Но двухсотые и трехсотые оттуда шли регулярно. Там я приучился пить все. Растворимый кофе был за роскошь и кайф.