(не) беги от меня, малышка

Внизу полный зал народа, регистратор ждет, оркестр начал уже по третьему кругу Мендельсона…

Но моей женщине приспичило сделать мне минет.

Кто я такой, чтоб сопротивляться?

Я вообще ей никогда противиться не мог.

С нашей первой встречи, с нашего первого раза.

Когда она захотела, чтоб я был у нее первым. Правда я, идиот, этого тогда не понял, а сама Лада сказала только месяц назад, после очередной бешеной ночи.

Так, между прочим, призналась, что я был ее первым мужчиной. И еще, что был единственным.

Ну вот как после этого можно было с ней разговаривать?

Я и не смог.

Посмотрел на нее, уставшую, всю мокрую от пота, на шикарную грудь, на уже заметный животик…

И зарычал, забрасывая ее ноги себе на плечи.

К чему нам разговоры? Когда есть действия?

В тот день я не вышел на работу. Отменил все встречи и совещания.

Потому что не каждый день узнаешь, что ты у любимой женщины был первым и единственным.

Это стоило того, чтоб отметить, не так ли?

– Лада… Черт…

Дергаюсь, когда она обхватывает мой член губами, сразу заглатывая до самого горла.

Научилась. Я научил. Я всему научил. Потому что единственный. Потому что никого не было больше.

Это до сих пор заводит.

Моя невинно-порочная практически жена стоит на коленях и сосет мой член.

Что может быть еще более возбуждающим?

Наверно, только ее пальчики, устремившиеся под легкое длинное белое платье. Под такие же белые трусики.

Белый – цвет невинности. Ее цвет, моей малышки.

Второй триместр как раз в разгаре, и гормональный фон у нее скачет.

И это ли не лучший подарок после двух с половиной месяцев воздержания? Когда нельзя было.

В нее нельзя.

Обычным способом. А вот таким, как сейчас…

Черт…

– Ладаааа…

Смотрю, не отрываясь. Ее трясет, пальчики движутся в бешеном темпе, она кайфует едва ли не больше, чем я. Разве так может быть?"

"За что мне, чертову эгоисту, такое счастье? Такое везение?

Отслеживаю уже мутным взглядом, как ее глаза закатываются от кайфа, как ее сильнее и сильнее потрясывает.

И черт, она кончает раньше меня!

А я – следом, уже просто не умея сдерживаться, глядя на нее!

Красную, растрепанную, с распухшими губами.

Красивую до безумия.

Мою.

Наклоняюсь, поднимаю ее за локти и жадно целую в мокрые губы.

Малышка прижимается грудью, животиком, который практически не заметен под свободным платьем в греческом стиле.

Она сейчас настолько сексуальна, что я не хочу ее выпускать из этой комнаты.