Мой любовник

К тому же он имел особое обязательство перед женщинами после смерти матери. Не то, чтобы другие Братья не вели себя подобным образом… возможно, кроме Харма, у которого было смутное представление о ценности женщин. Но Дариус был единственным, кто больше всего ощущал эту ответственность и король не мог этого не распознать.

Как было сказано, он нуждался в помощи и Дариус оглядел своих Братьев, чтобы определиться с выбором, изучая мрачные, знакомые лица. Он прервал осмотр, когда среди них обнаружилось незнакомое ему лицо.

По ту сторону алтаря Брат Харм стоял с молодой и более худощавой его копией пареньком. Парень был темноволосым с голубыми глазами, и имел такие же широкие плечи и грудную клетку, какими был наделен и Харм. Но на этом сходство заканчивалось. Харм, нагло развалившись, стоял, прислонившись к стене пещеры, что было неудивительно. Мужчина предпочитал хорошую драку разговорам, уделяя мало времени или внимания к последнему. Однако паренек был весь во внимании, его умные глаза были благоговейно сосредоточены на короле.

Его руки находились за спиной.

Несмотря на свой внешне спокойный вид, он вертел своими руками там, где никто не мог этого увидеть. Только подрагивание верхней части предплечий выдавало его возбужденное состояние.

Дариус мог понять, что чувствовал парень. После этой речи, они все как один отправятся на поле боя, и сын Харма впервые предстанет перед их врагом.

Он не был вооружен должным образом.

Вернувшись только что из военного лагеря, его оружие было не лучше того, что и тогда было у Дариуса… только лишь еще больше обносков Бладлеттера.

Король поднял вверх руки и возвел очи в потолок:"

"— Пусть Дева-Летописеца узрит всех собравшихся здесь со всей добродетелью и благословением своим, так как эти солдаты достойны выйти на поле битвы.

Из уст Братьев вырвался боевой клич и Дариус вторил ему со всей мощью своих легких. Этот рев эхом отразился от стен, повторяясь снова и снова. Пока громогласный звук возносился все выше и выше, король протянул ладонь в сторону. Из тени вышел вперед молодой наследник трона. Выражение его лица давало ему гораздо старше семи лет. Роф, сын Рофа, как и Тормент, был копией своего отца, но на этом сходство между этой парочкой заканчивалось.