Мой любовник

«Я тоже люблю тебя», — произнесла она в ответ так же беззвучно.

Голос короля эхом отдавался от высокого потолка.

— Внемлите, все стоящие предо мной. Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать брачную церемонию этого мужчины и этой женщины…

Начавшаяся церемония продолжалась с Джоном и Хекс, отвечающими в нужных местах. Отсутствие Девы-Летописецы умалчивалось, но как объявил король, это была достойная церемония, а затем, когда все клятвы были произнесены, пришло время главной завершающей части.

Роф подал сигнал, Джон наклонился и прижался своими губами к губам Хекс; затем отступил назад и снял инкрустированный драгоценностями пояс с туникой.

Он улыбался, как идиот, передавая все Тору, пока Фритц ставил на столик чашу с солью и серебряный кувшин с водой.

Роф обнажил свой черный кинжал и громко произнес:

— Как имя твоей шеллан?

Так, чтобы всем присутствующим было видно, Джон показал:

«Ее имя Хексания».

Направляемый рукой Тора, король вырезал первую букву, прямо поверх татуировки Джона.

А затем и остальные Братья последовали его примеру, оставляя метки на чернилах в его коже; лезвия Братьев вырезали не только четыре буквы на Древнем Языке, но и сделанные тату-мастером завитки. С каждым скольжением кинжала, Джон все ниже наклонялся к яблоне, принимая боль с гордостью, не позволяя даже тихому шипению вырваться из его рта… и после каждой буквы или завитка, он поднимал взгляд на Хекс. Она стояла в первых рядах с женщинами и остальными мужчинами, сжимая руки на лифе платья, ее глаза были серьезными, но одобряющими.

Когда соль попала в свежие раны, он так сильно стиснул зубы, что от напряжения с прорвавшимся сквозь падающие капли воды звуком хрустнула челюсть. Но не ахнул и не произнес губами проклятие, даже когда раздираемая его боль, затуманила зрение.

Он выпрямился, и боевой клич Братства и воинов дома эхом прогремел со всех сторон, а Тор промокнул сырой рисунок белой тканью. После того, как Брат закончил, он положил ткань в черный лакированный ларец и передал его Джону.

Поднявшись с колен, Джон подошел к Хекс мужской походкой во всей его первобытной красе, который только что прошел через ряд испытаний и стойко выдержал их. Встав на колени, он опустил голову и протянул ларец ей, чтобы либо она по собственной воле приняла его либо отказалась. Традиция гласила, если она принимала ларец — она принимала и мужчину.

Хекс не ждала даже удара сердца.

Вес ларца исчез из его ладоней, и Джон поднял взгляд.