Мой любовник

— Тебе еще предстоит научить меня языку жестов, — напомнила Хекс, когда они вошли на кухню и открыли дверь в кладовую полную продовольствия. — Можешь начать прямо сейчас.

Входя в тесное помещение он снова кивнул и Хекс закрыла их. Хм-м… очередной интимный момент. Закрытая дверь… просторная одежда…

Гаденышь в нем оценил пространство помещения, член дернулся под халатом. Если она обхватит ногами его бедра, они могут отлично…

Хекс шагнула ближе, потянувшись рукой к его эрекции, скрытой только тонким хлопком, опоясывающим бедра.

— Если мы продолжим, то никогда не доберемся до кровати. — Ее голос стал еще ниже, когда она потерлась об него. — Боже, ты такой огромный… Я не говорила тебе насколько глубоко ты входишь? Очень глубоко. Прия-я-ятно и о-о-очень глубоко.

Джон отступил, наткнувшись на стопку желтых блокнотов, сбивая их с полки. Когда он решил поймать их прежде чем они упадут на пол, она остановила его, подтолкнув в исходное положение.

— Оставайся на месте, — сказала она, опускаясь на колени. — Мне очень нравится открывшийся вид.

Когда она поднимала то, что разлетелось, ее взгляд застыл на его возбуждении — которое определенно сделало ставку на то, чтобы освободится, натягивая ткань до предела, открывая его ее взору, рту, сексу.

Джон ухватился руками за одну из выдвижных полок, наблюдая за тем, как она смотрит на него, затаив дыхание.

— Думаю я собрала все блокноты, — сказала она через некоторое время.

Она прислонилась к его ногам, медленно поднимаясь, ее лицо ласкало его колени, бедра…

Хекс прошлась по его члену, проведя губами о скрытую под одеждой чертову штуку. Когда его голова откинулась и уперлась в стеллаж, она продолжила плавно подниматься, таким образом, что грудь оказалась следующей что коснулась того наэлектризованного места.

Она закончила пытку, вернув блокноты на место… потираясь своими бедрами о него.

Хекс прошептала ему на ухо:

— Пошли быстрее есть.

Чертовски. Мать твою. Верно.

Она отступила от него, напоследок ущипнув за мочку уха, но он остался стоять пря-я-ямо там, где стоял. Потому что если бы это пытка продлилась чуть дольше, он кончил бы прямо на себя.

Что в обычной ситуации было бы не так уж и плохо, но, по крайней мере, не тогда, когда она рядом и при вторичном рассмотрении, это место не назовешь особо уединенным.