Мой любовник

 — Тебе не превратить меня в одну из тех женщин, которая без ума от ее возлюбленного. Не тот случай. Я не создана для этого.

Ее голос был строг и каждым словом она имела в виду то, что имела… за исключением того мгновения, когда он двинул бедрами и его огромная эрекция толкнулась в нее, заставив ее замурлыкать.

Замурлыкать.

Звук был совершенно ей чужд, и она шиш издала бы его, если б смогла. Вместо этого она издала еще те определенно «не-крутая-чувиха» стоны.

Джон склонил голову к ее груди и начал посасывать ее, каким-то образом сохраняя медленные толчки, и даже глубину их проникновения.

Скользнув по его телу руками, она снова зарылась в густую мягкость его волос.

— О, Джон…

И тут он остановился, отняв губы от ее соска, ухмыляясь так широко, что удивительно, как ему удалось не обнажить все передние зубы.

Выражение его лица четко и ясно давало понять «Попалась!»

— Ты — ублюдок, — произнесла она с усмешкой.

Он кивнул. И заполнил ее на всю свою длину.

Ей понравилось сочетание секса и выказывания — кто-здесь-хозяин положения.

— Я не сдамся, ты же знаешь.

Он поджал губы и покачал головой:

«О, нет, конечно же, нет».

А затем он начал выходить из нее. Издав низкое горловое рычание, она вцепилась ногтями в его задницу.

— Куда это ты собрался?

Джон безмолвно рассмеялся, широко разводя ее бедра, и скользя по длине ее тела, пока не оказался в том месте, с которого они начали… — его рот у ее сущности.

Его имя громким эхом разлетелось по комнате, отражаясь от кафельных стен, когда он дарил ей еще больше того, чего она хотела и в чем так нуждалась.

***

Старательное игнорирование звуков секса было неплохим навыком Блэя, которое уж сли-и-и-ишком часто практиковалось.

Выйдя из тренажерного зала, он услышал раздавшееся с эхом имя Джона, доносящееся из-за закрытой двери комнаты отдыха. Учитывая высоту и тенор голоса, ясно как день, что причиной этому была не беседа.

Нет, если только Хекс не была таинственным метеорологом, а Джон не делал доклад о погоде ее жизни.

И для них это очень хорошо. Учитывая, какие зверства произошли с Джоном и теми беговыми дорожками — это было благословением.

Блэй секунду обдумывал, не вернуться ли ему в особняк и пришел к выводу, что если учесть, как долго мог быть занят Куин, было еще слишком рано возвращаться в свою комнату.