Мой любовник

Поэтому оказываться мне сейчас в его поле зрения… не лучшая затея для его психического равновесия на данный момент. Я надеюсь, что это продлиться долго, после того, как он сломает вторую беговую дорожку.

— Вторую?

— Я довольно чертовски уверена, что взрыв и последовавший после этого запах дыма приблизительно пятнадцать минут назад означали, что он изнурил одну из них своим непосильным трудом.

— Проклятье!

— Ага.

Напрягшись, Блэй проскользнул в тренажерный зал…

— Иисус… Христос. Джон.

Его голос не был услышан вообще.

Огромное тело парня на дорожке было абсолютно безумно, его футболка и торс обливались потом, капли которых смахивались тыльной стороной сжатого кулака создавая по обе стороны от себя две равные лужицы на полу. На обоих его белых носках краснели алые полосы, спускающиеся с его пяток, как будто он стер участок кожи, а черные нейлоновые шорты, хлопали как влажное полотенце.

— Джон? — прокричал Блэй, глядя на сгоревший тренажер рядом с парнем.

Когда парень не повернул голову на окрик, Блэй подошел и замахал руками в поле зрения Джона. А затем пожалел об этом. Взгляд, встретившийся с его, пылал ненавистью настолько порочной, что Блэй отступил на шаг назад.

Когда Джон перевел свой взгляд обратно в пространство перед собой, стало чертовски ясно, что ублюдок собирается продолжать в том же духе, пока не сотрет ноги по колено.

— Джон, как насчет того, чтобы остановиться! — крикнул Блэй.

Нет ответа. Только скрипучий визг беговой дорожки и бомбардирующий звук ног.

— Джон! Давай! Ну же! Ты убиваешь себя!

«Нахер все».

Блэй зашел за аппаратную и выдернул шнур из стены. Резкое замедление заставило Джона проехаться и накрениться вперед, но все же он удержался руками за консоли. А может просто навалился на них.

Его тяжелое дыхание врывалось и вырывалось изо рта, когда голова упала на руку.

Блэй подтащил скамейку и приземлился на нее так, чтобы мог заглянуть в лицо парня.

— Джон… что, черт возьми, происходит?

Джон отпустил консоли и свалился на задницу, вытащив из-под себя ноги. После серии вдохов, он провел рукой по своим мокрым волосам.

— Поговори со мной, Джон. Я сохраню это только между нами. Клянусь жизнью моей матери."

"Прошло довольно много времени, прежде чем Джон поднял голову, и когда он это сделал, его глаза оказались мокрыми. И не от пота и нагрузки.