Мой любовник

Когда ты сын дьявола, тебе позволено многое: владеть или убивать — и все же, ее смертная душа была неуловимым трофеем, которого он мог только коснуться, но не добавить в свою копилку.

Это делало ее необыкновенной. Это делало ее драгоценной.

Это заставляло его… любить ее.

Проведя пальцем по сине-черному ушибу на внутренней стороне предплечья, он улыбнулся. Сегодня ночью ему предстоит отправиться к своему отцу, чтобы утвердить свое вступление в статус, но сначала он проведет немного времени со своей женщиной и добавит к своей коллекции несколько ссадин.

И прежде чем уйдет, он оставит для нее немного еды.

Как и вся ценная живность, она должна содержаться в хороших условиях."

"Коснувшись дверной ручки, он нахмурился, подумав о вопросах еды. Она была лишь наполовину симпатом, и эта ее вампирская часть его беспокоила. Рано или поздно, она потребует того, что нельзя будет достать в местном Ханнафорде[10]… то, что он не сможет ей дать.

Вампирам необходимо брать вену от противоположного пола.

Это было неизменно. При той биологии, что теперь была в нем, она бы умерла, стоило ей только впиться в его вену своим ртом и сделать глоток свежей крови. Хекс не могла принять то, что было в его теле — теперь в нем не было ничего кроме черноты. Поэтому он отправил своих людей на поиски вампира-мужчины, но они вернулись ни с чем. Колдвелл оказался пустым, когда дело дошло до гражданских вампиров.

Хотя… он нашел одного отморозка.

Проблема в том, что он знал этого идиота в своей прежней жизни, и одна только мысль о том, что она возьмет вену кого-то из его бывших приятелей выводило его из себя.

Да к тому же, этот ублюдок был братом Куина — так что да, это не та родословная, с которой он хотел, чтобы она имела хоть какое-то дело.

«Какая разница. Рано или поздно, его люди что-нибудь с этим сделают — они просто обязаны придумать хоть что-то». Так как свою новую любимую игрушку он собирался держать при себе еще очень долго.

Открыв дверь, он оскалился.

— Дорогая, я дома.

***

На другом конце города, в тату-салоне, Блэй пытался сосредоточить все свое внимание на том, что делали на спине Джона. Было что-то гипнотическое в наблюдении за тем, как игла оставляет синие линии. Время от времени, тату-мастер делал паузу, промакивая кожу белым бумажным полотенцем прежде, чем возобновлял работу, и жужжащий звук пистолета снова заполнял тишину.