Мой любовник

И с каждым приближающим его шагом, горячий взгляд Куина прослеживал за каждым его движением, и та связь между ними, которая была давно похоронена с обеих сторон, взорвалась в комнате с новой силой.

Когда они оказались нос-к-носу, он остановился, встретившись своей широкой грудью с грудью Куина.

— Скажи, — прошипел он со страстью. — Только скажи и я никуда не пойду.

Тяжелые руки Куина обхватили с двух сторон шею Блея, сдавливав ее вынуждая его наклонить голову и приоткрыть рот, чтобы сделать вдох. Крепкие костяшки пальцев впивались в подбородок с обеих сторон.

Электрический момент.

Воспламеняющее напряжение.

«Они собирались закончить все на кровати», подумал Блэй, обхватив своими пальцами широкие запястья Куина.

— Скажи всего одно слово. Сделай это и я проведу ночь с тобой. Мы выйдем с Хекс и Джоном, а когда они уйдут, мы вернемся сюда. Скажи это.

Сине-зеленые глаза, преследовавшие Блэя по жизни, были прикованы к его рту, а грудная клетка Куина поднималась и опадала, словно он пробежал стометровку.

— А еще лучше, — протянул Блей, — почему бы тебе просто не поцеловать меня…

Блэй развернулся и грубо толкнул его на комод, который с грохотом ударился об стену. Когда бутылочки с одеколоном задребезжали и попадали на пол, Куин обрушил свой рот на губы Блэя, вцепившись пальцами в горло парня.

Хотя это не имело значения. Жестко и отчаянно — все, что он хотел от парня. И Куин преуспел в этом, его язык ворвался внутрь, беря… завладевая.

Шаря руками, Блэй вытащил рубашку из брюк и начал ее расстегивать.

Но это закончилось до тога как успело начаться.

Куин развернулся, когда штаны Блэя упали на пол и бросился к двери. Положив руку на дверную ручку, он ударил головой в панель один раз. Другой.

И затем мертвым голосом, он проговорил:

— Иди. Наслаждайся. Только прошу, будь осторожен, и постарайся в него не влюбиться. Он разобьет тебе сердце.

В мгновение ока Куин покинул комнату, дверь которой закрылась за ним без малейшего шума.

После ухода Куина, Блэй стоял там, где тот его оставил, его брюки болтались на лодыжках, его угасающая эрекция смутила его, хотя он и был один.

Словно тысячелетний старик, он медленно наклонился и потянул за пояс штанов, его руки, возились с застежкой-молнией. Не заправляя рубашки, он подошел и сел на кровать.

Когда на тумбочке зазвонил телефон, он повернулся и посмотрел на экран.