Мой любовник

— Ну же… истекай кровью, сука, давай.

Посмотрев на часы, он подумал о том, что возможно, ему следовало бы оставить ее в сознании, потому чтобы обеспечить более высокую частоту пульса и артериальное давление. И заодно сократило бы это никчемное ожидание, пока она теряла кровь.

Наблюдая за процессом, он понятия не имел, насколько иссушенной она должна была быть, но красная лужа под ней росла, окрашивая розовую баску в темный цвет.

Его нога подергивалась со скоростью мили в минуту, пока время все шло… а затем он заметил, что ее кожа стала не просто бледной, а серой, и кровь не стекала далее чем по стенке ванной.

Посчитав, что задание выполнено, он разрезал ее баску, обнажив действительно ужасный набор имплантатов, и нанес удар, вскрывая ее грудную клетку, полосуя лезвием ножа прямо по ее груди."

"Следующий надрез, который он сделал, был по его собственной плоти.

Удерживая свое запястье над зияющим отверстием, проделанным им в ее груди, он наблюдал за черной капелью над ее замершим сердцем.

И снова, он был не уверен в том, как много должен ей дать, пытаясь не ошибиться и не переусердствовать. Затем в его ладони зародилась энергия, и усилием воли он заставил молекулы воздуха вращаться до тех пор, пока они не стали единой кинетической энергией, подвластной ему.

Лэш посмотрел на шлюху, ее грязное тело, растекшийся по щекам макияж и спутанные волосы, были более пугающими, чем то, что можно встретить на улице.

Ему нужно чтобы это сработало. Уже сейчас, с магическим барьером в доме и маленькой шаровой молнией в руке, он мог чувствовать, как слабеют его силы.

Это должно сработать, мать вашу.

Он направил энергию в ее грудную полость и ее мертвые конечности стали подергиваться, как плавники рыбы в ванной. Когда вспышка света погасла, а затем и рассеялась, он стал ждать… молить о…

Вздох, сделанный ею, был жутким, но все же наполнил неожиданным счастьем.

Он был очарован, когда ее сердце начало биться, а его черная кровь впиталась в мышечные ткани ее грудной клетки.

Возвращение к жизни заставило его член дернуться от возбуждения. «Власть, — подумал он. — Это дерьмо не купить ни за какие гребаные бабки».

Он действительно был богом, как и его отец.

Лэш сидел на корточках и наблюдал, как возвращается цвет ее кожи. Когда жизнь вернулась в нее, ее руки впились в края ванной и дрогнули иссохшие мышцы бедер.

Следующий шаг был чем-то, что он не полностью понимал, но не собирался подвергать сомнению.