Мой кровный враг

Не помню, чтобы тогда кто-то из лордов возражал, что мало чести победить ребенка.

Лорд Грей не смутился.

– Все знали: за вас будет сражаться защитник.

– Роза тоже имеет право выбрать защитника, – сказала королева. – Кто-то из присутствующих здесь готов стать ее мечом и ее силой?

– Я, – раздались сразу три голоса.

И если женский я ждала, то два других… В самом верху зала, у стены, стояли два брата Мортейны. А рядом сидел Акиль, встревоженно глядя на Еву.

Я шагнула вперед на подгибающихся ногах, мир сузился до одного, такого родного лица.

Ричард смотрел на меня, и на лице его была непередаваемая смесь гордости, любви и тревоги, что я едва не прослезилась. Живой. Здесь. Рядом. Хотелось слететь с помоста, рвануться к нему, броситься на шею, и я едва удержала этот порыв.

Второй брат криво улыбался – дескать, до чего я докатился – но садиться и отказываться от своего намерения не собирался.

– Неожиданно. – В голосе королевы промелькнула растерянность. – Оба Мортейна готовы сражаться за честь своего кровного врага.

– За честь моих родителей и память о них, – сказал Рэндольф. – Я видел поддельное письмо, написанное якобы от имени моего отца. И с удовольствием бы вколотил его в горло тому, кто посмел выставить моих родителей изменниками.

Королева нахмурилась, перевела тяжелый взгляд на лорда Грея. Не знаю, поняла ли она, что лорда Бенедикта и леди Летисию вывели из игры, сознавая, что они не предадут короля и обернутся против узурпатора – но выражение лица ее величества не предвещало ничего хорошего.

– Понимаю ваши чувства, – медленно произнесла королева. – И разделяю их. Она снова обернулась ко мне.

– Что ж, Роза, тебе решать.

Надо было указать на Еву. В конце концов, мы договорились с ней об этом с самого начала.

Вот только она была права: наши родители, то поколение, к которому принадлежал и Лорд Грей, сражались всю жизнь. И те, кто дожил до своих лет, оказывались страшными противниками.

«Ты лучше, – сказала Ева Ричарду при мне. – И… регент был лучше».

Регент, может быть, действительно, был лучше. Но сейчас я поняла, чье имя она хотела назвать поначалу. Имя моего отца.