Мой кровный враг

Вопиющее нарушение приличий: королева не прикасается на людях к простым смертным, разве что в танце или когда ей помогают спуститься с седла. Ричард повел ее из зала, спиной чувствуя взгляд Розы, словно способный просверлить его насквозь.

А, может, он все придумал, как и с помолвкой?

– Заходи, не стой в коридоре, – сказала Эмма, когда Ричард открыл ей дверь отведенных покоев. – Вон!

Это уже было предназначено не ему: камеристка поклонилась и порскнула прочь. Эмма, едва закрылась дверь, шагнула к нему.

– Я соскучилась.

Ричард перехватил руки, потянувшиеся обвить его шею, отступил на шаг, качнул головой. Эмма замерла на миг, а потом лицо ее вспыхнуло гневом.

– Кто она?

– Она? – приподнял бровь Ричард.

– Та девка, ради которой ты собрался меня бросить!

Ричард не сдержал улыбки. Женщины! Он еще слова не сказал, а Эмма уже все решила. И что он ее бросает, и что не просто так, а переметнувшись к другой.

Впрочем, разве она не права?

– Ты еще смеешься?!

Она замахнулась. Ричард перехватил руку прежде, чем пощечина обожгла лицо.

– Если ваше величество намерены продолжать в том же духе – доброй ночи.

Он развернулся к двери. Эмма мгновенно оказалась рядом, обвила руками, прижавшись щекой к спине.

– Прости. Прости, я правда соскучилась, а ты будто вовсе не рад. И смотришь на меня, как на пустое место!

Ричард мягко разжал ее руки, снова развернулся, заглянув в лицо.

– Эмма, прости и ты меня. Но я действительно собирался сказать, что нам лучше расстаться.

– Лучше? Нам лучше? – взвилась Эмма. – Это тебе лучше! А меня ты спросил, хочу ли я с тобой расстаться?

– Мне показалось, – осторожно заметил он, – что ты ясно дала мне это понять, когда отослала из столицы. И согласился, потому что это было разумно.

Когда один кричит и топает ножкой, как капризный ребенок, второму остается либо точно так же топать ножкой и кричать – либо становиться понимающим взрослым, терпеливо сносящим истерику.

– Разумно? – Эмма широко распахнула глаза.

– Конечно, – кивнул Ричард. – Ты – королева. Тебе нужно думать о стабильности трона и о наследнике, и, значит, о замужестве. А тут – любовник, у которого, к тому же, много врагов. Их ненависть ведь обратится и против тебя.

Едва ли она думала о таких вещах, отсылая его. И еще месяц назад Ричард не стал бы ходить по тонкой грани между полуправдой и откровенной ложью.