Мой кровный враг

Вот и сейчас настроение у нее испортилось: к лицу приклеилась вежливая улыбка, а желания болтать о пустяках явно поубавилось.

Или дело было не в старом лорде, а в чем-то другом? Ричард мысленно прокрутил весь разговор. Да, королева переменилась после упоминания о союзе и о вести, которая должна убедить Ландернау в нерушимости этого союза.

Уж не просватали ли ее?

Да, это было бы логично. У Довера тоже были давние споры с Ландернау. А еще Довер и Краммиан давно грызлись за участок побережья. Ничего особо ценного не было там: голые камни, чаячий помет да пираты, расплодившиеся еще во время прошлой войны с Ландернау, выбить которых никак не получилось.

Но с этой землей Довер получил бы выход к морю."

"Если заявить ее как приданое королевы, все будут довольны: Довер получает свой выход к морю и головную боль в виде пиратов. Впрочем, с пиратами они разберутся: как раз будет чем заняться молодым лордам, разочарованным тем, что орда до них не дошла и вся слава победителей чумных досталась соседям. Краммиан – сильного союзника.

Король Довера избавляется от младшего сына, который, по слухам, хоть и юн, но довольно честолюбив и обещает стать той еще занозой в заднице. Принц получает титул консорта и почти неограниченную власть, потому что Эмму государственные дела тяготили.

Только Эмма, пожалуй, не слишком выигрывает от подобной сделки. Разве что избавится – да и то не до конца – от нравоучений советников да получит возможность проводить время так, как ей нравится: охота, тренировки с оружием и магией, книги и балы.

А еще она получит мальчишку, едва достигшего брачного возраста, и необходимость родить наследника.

Странно, что мысли об этом не вызвали у Ричарда вовсе никаких эмоций. Словно он думал не о той, с кем рядом засыпал и просыпался почти два года. Впрочем, нет. Эмму было жаль. Казалось бы, неограниченная власть, возможность воплотить любой каприз, и в то же время – никогда ее жизнь и желания не будут принадлежать только ей.

Хотя не таков ли удел всех старших детей древних родов? Да и вообще, может, он просто придумал эту помолвку.

Ничего же еще не объявлено.

Эмма меж тем сникла окончательно, разговор прервался сам собой.

– Передай на кухню мои благодарности, – сказала, наконец, королева. – Кушанья были выше всяких похвал.

Она сделала едва заметный жест, словно отталкиваясь от стола. Ричард понял: поднялся, отодвинул стул. Вслед за королевой встали и остальные.

– Проводите меня, магистр.

– Да, ваше величество.

Эмма взяла его под руку.