Мой кровный враг

Выезжаем завтра за час до рассвета.

Утром, невыспавшаяся и злая, я стояла во дворе. Весь вчерашний вечер я гоняла в голове мысли, и от них хотелось выть в голос, а когда все же удалось заснуть, пришел кошмар, который я снова не запомнила. Надеюсь, магистр не солгал, и дурные сны пройдут, долго я так не выдержу. Хотя сейчас это, наверное, к лучшему: все неуместные мысли вытеснила одна – выспаться бы.

Я зевнула в кулак, поежилась от предрассветной сырости, пробравшейся даже сквозь шерстяное мамино платье.

Вчера Еве действительно удалось найти такое, что впору было отдавать слугам —выцветшая краска, слегка истрепавшиеся подол и манжеты. Весь вечер мы орудовали иглой, ушивая его и надставляя подол: оказывается, я немного переросла маму, только она об этом уже не узнает.

Получилось не слишком хорошо: портниха что из меня, что из Евы так себе. Но придирчиво рассмотрев результаты наших трудов: я в зеркале, а Ева со стороны – мы решили, что так, наверное, и лучше. Остатки прежней роскоши – как она выразилась вчера.

Леди или вовсе госпожа похудела от невзгод, на новое платье денег нет, старое пришлось перешивать. Потому и едет одна, без охраны, на дурной лошаденке – к каким-нибудь дальним родичам, которые, может, приютят. Кстати, нет ли у кого из окрестных лордов дальних родственниц? Сам лорд Бенли не годится, в его замок проще добраться другим путем, не через лес… Сошлись на том, что я бежала от войны на побережье, а теперь возвращаюсь в столицу, где моя сестра замужем за купцом, получившим титул во время войны – чудовищный мезальянс, но ничего не поделать…

Лошадь, которую мне подвели, была под стать и легенде, и платью – старая, с неровной тряской рысью, даже жаль было взбираться на такую – не ровен час упадет под тяжестью всадницы.

Рядом с хранителями, облаченными в дорогие кольчуги и восседавшими на добрых лошадях, я выглядела нищенкой. Глупо, но это заставило меня смутиться под пристальным оценивающим взглядом магистра. Я в который раз поежилась на ветру, плотнее запахнула плащ – Ева отдала мне свой, когда-то дорогой и теплый, сейчас кое-где зашитый, кое-где прожженный, слишком длинный. Если придется сражаться, надо будет его сбросить, не ровен час на полу наступлю. Хотя, наверное, я сниму его раньше, когда взойдет солнце и потеплеет…

– Годится, – сказал Ричард."

"– А по-моему – перебор, – влез Алан. – Ни один уважающий себя разбойник не позарится на штопаный плащ и старую лошаденку.