Мой кровный враг

Выходя из его кабинета, я едва удержалась, чтобы не шарахнуть дверью со всей мочи: короткая беседа с кастеляном, выглядевшим воплощенным спокойствием, меня вовсе не успокоила. Руки тряслись, в ушах шумело, а взор застилала багровая пелена. Нет, в таком состоянии нельзя показываться людям на глаза.

Ладно если кого-то из хранителей попытаюсь пришибить за косой взгляд – тут же на место поставят, а ну как слугам достанется? Вовсе нехорошо выйдет."

"Так что я почти бегом рванула к оружейнику. Тот тоже спорить не стал, как не стал напоминать и о том, что я была у него едва ли четверть часа назад.

То ли у меня на лице все было написано, то ли здесь в принципе не принято спорить с хранителями. Мастер выложил на стол била, я выбрала самое легкое и компактное, чуть больше королевского5 ореха, и попросила прикрепить к нему шнур. Тот кистень с рукоятью, что остался в комнате, хорош для битвы, а этот можно таскать с собой в кошеле, а то и вовсе обмотав запястье. В самый раз, чтобы зарядить «по кумполу» очередного зарвавшегося типа. Это только кажется, что било мелкое и легкое, но если прилетит со всей дури – никому мало не будет.

В большом дворе замка, куда мог попасть любой, миновав ворота и полосу мертвой земли между двумя стенами, почти ничего не изменилось. Амбар, сараи, облепившие башню донжона. Колодец. И в стороне – площадка, где гоняли солдат гарнизона. И не только солдат, господским детям тоже доставалось в свое время. Сейчас она пустовала – видимо, не подошел еще час муштровать новобранцев.

Вот и отлично. Свидетели мне ни к чему.

Вдоль ограждения высились глиняные болваны – в отличие от деревянных чучел, вылепить их заново, грубо наметив голову и плечи, может любой. Я подошла к крайнему. Примерилась. Било, проломив подсохшую корку, завязло в глиняной «голове». Я выдернула его.

Жаль, нельзя врезать тем, кто вывел меня из себя. Обеты, чтоб их. Один решил, что пара поцелуев дает ему право с ноги открывать дверь в мою спальню. Второй…

Удар! Еще один.

И еще!

А я ведь, дура, почти поверила, что раз он спас мне жизнь, я смогу как-то ужиться рядом с ним. Не простить, не забыть, но… просто быть благодарной. Это ведь так немного – благодарность. Просто отплатить добром за добро, раз уж рассчитаться злом за зло я не могу. Еще и виноватой себя чувствовала, что едва не убила, на миг почему-то решив, что он хочет искупить то, что натворил.

Голова глиняного болвана превратилась в бесформенный ком.