Наш секрет

Сказать, что деньги находятся в нашей квартире, где-то под ламинатом. Возможно, это поможет мне оттянуть время. О том, что будет позже, когда правда вскроется, я стараюсь не думать.

Когда у двери начинается возня, я едва не лезу на потолок от страха. Вот только вместо поворота ключа следует серия коротких ударов по замку. До тех пор, пока дверь не открывается.

Я вскрикиваю от неожиданности, когда вижу перед собой Ивана. Он серьезный, напряженный и уставший. Под глазами синяки. Боже мой, он наверняка волновался, где я и куда пропала.

Ваня поджимает губы, глядя на мои волосы. Знаю, он их так любил! Прекрасно помню, как зарывался в них пальцами и перебирал пряди.

Я отрываюсь от стены, руки слабеют, а молитвенник падает на пол. Сорвавшись с места, лечу в объятия к своему мужчине. Встав на носочки, обвиваю его шею и целую щёки. Теплые объятия, любимый запах самого лучшего на свете мужчины.

— Ванечка, Ваня. Боже мой, это ты! Я думала, что мне конец! Веришь? Думала, что мы никогда больше не увидимся!

— Тш-ш, тихо, Саш. Тихо, моя девочка, — ласково приговаривает Ваня, поглаживая меня по спине и целуя в висок. — Я здесь. С тобой. Навсегда.

Меня прорывает от эмоций. Жгучие слёзы начинают катиться по щекам. Он такой хороший. Такой искренний и чуткий. Мой.

— Я так люблю тебя… Ваня, если бы ты знал, как я люблю тебя!

— И я тебя люблю, Саш.

Я шмыгаю носом и крепче обнимаю Ваню. Надеюсь, я не сошла с ума в заточении и это действительно он. Мой родной.

— Поедем домой? — спрашивает меня Северов."

"Кивнув, с трудом отрываюсь от него. И лишь потому, что в этом доме мне находиться не хочется. Стараясь не смотреть по сторонам, я иду к выходу, но боковым взглядом замечаю разруху и хаос, а ещё много мужчин в форме. Перед выходом Ваня накидывает на меня свою куртку.

На улице светает. Мы идём к автомобилю, держась за руки. Переплетаем наши пальцы.

Автомобиль стоит за воротами. Рядом с ним Дмитрий Олегович. Он сочувствующе на меня смотрит и открывает заднюю дверцу. В салоне тепло и даже очень. Я чувствую смертельную усталость, поэтому мгновенно выключаюсь, почувствовав себя в безопасности. Последнее, что я слышу, прежде чем крепко уснуть:

— Признаю свою неправоту, Иван Степанович.

Открываю глаза, когда на улице уже светло.