Наш секрет

Кажется, если я сейчас не лягу спать, то вырублюсь от усталости посреди комнаты.

В шкафу какая-то старая одежда отца лежат. Чёрная свободная футболка и мятые спортивные штаны. Хлопнув дверцей шкафа, направляюсь в ванную комнату. Весь этот цирк начинает сильно раздражать.

— Ты тоже оденься, — киваю Алине, прежде чем скрыться за дверью. — Пока я вернусь, чтобы на тебе было платье.

На минуту отлучившись, снимаю с бёдер полотенце и одеваюсь. Некомфортно себя чувствую голым рядом с бывшей. Трахаться с ней не хочется ни капли, даже если бы был одиноким.

Вернувшись в спальню, я застаю Алину в момент, когда она застёгивает молнию. Несдержанно ругается, услышав звонок мобильного и подходит к сумочке, которая лежит в кресле.

Алина спохватывается, достаёт телефон. Закусив нижнюю губу, медлит.

Я делаю несколько шагов навстречу и смотрю на экран мобильного.

Папуля

.

Григорий Анатольевич, значит. Это хорошо. Он понятливый мужик, просто очень-очень мягкий.

Сняв трубку, коротко здороваюсь и прошу его приехать немедленно.

— Что случилось, Иван? — спрашивает Григорий Анатольевич строго. — Она с тобой? Опять?"

"— Блядь, да. Что хотите с ней делайте, — цежу сквозь зубы. — Привязывайте, удерживайте силой. Возле меня и моей семьи, чтобы я её больше не видел.

Я вижу, как у Алины кривится лицо от ярости и злобы. Она выхватывает из моих рук свой телефон.

Григорий Анатольевич сообщил, что будет через двадцать минут.

Подойдя к окну, вновь закуриваю. Глаза слезятся, пекут. Голова не соображает вовсе, но я терпеливо жду пока за Алиной приедут родители.

Блеск фар в конце улицы привлекает моё внимание. Тушу вторую сигарету подряд и прищуриваюсь, чтобы рассмотреть каменную дорожку, ведущую к дому.

Слышу, как Алина повышает голос и замечаю, что из автомобиля, припаркованного у обочины, выбегает Григорий Анатольевич. Крики усиливаются, я захлопываю окно и бросаюсь на выход из комнаты.

В гостиной всё ещё сидят гости. Мира, Гена и Марина. Значит, это Пашка на улице.

— Вань, что случилось? — летит мне в спину голос сестры.

— Не знаю. Сейчас разберусь.