Мой худший друг

Слова, сорвавшиеся с его губ, нельзя вернуть. Нельзя вытравить. Они проникают глубоко под кожу.

Выстрел. Да, его слова звучат как выстрел. Прямо в лоб. Прямое попадание.

Нужно время, чтобы прийти в себя. Осознать. Секундная стрелка биологических часов замирает. Прилипает к воображаемому циферблату в страхе двинуться с места. Минуты превращаются в часы, а дни – в годы.

Я все еще не могу пошевелиться. Стою и смотрю на Азарина как полная оторопелая дура. Ни звука, ни взгляда. В зрачках стекло. Я даже вижу его мутно.

Главное – дышать. Вдох – выдох. Вот так. Медленно, это же совсем не страшно.

– Ты меня ненавидел… – сама не понимаю, как шевелю губами.

– Нет.

Тим понижает голос. Моя рука все еще в ловушке его длинных пальцев. Прижата к самому сердцу. В висках грохочет.

– Да! – говорю тверже. Хочу звучать убедительней, насколько бы глупо это сейчас ни выглядело.

– Ты реагировала только на агрессию и шутки, – делает паузу, пытается посмотреть мне в глаза. Но, не получив желаемого, продолжает: – Прости, что в четырнадцать у меня не хватало ума выразиться адекватно.

Будто специально игнорирую вторую часть его слов. Хватаюсь за самое начало, за то, что для меня более понятно. То, что я испытывала на себе из года в год. Его шутки…

– Шутки? Я с такими шутками была недалека от психлечебницы.

– Извини…

Тело снова бросает в жар, а разум и так уже давным-давно подпалился.

– Если допустить, что я тебе сейчас верю…

Намеренно формулирую абстрактно.

– Допустить?

– Угу. Если я тебе верю… то что… что ты хочешь?

Пульс снова приближается к скорости света.

Смотрю в его глаза и вижу там свое отражение. Это всего лишь происки воображения. В комнате не настолько светло, чтобы разглядеть себя его зрачках, но я вижу. Вижу!

Во рту сухо. Мысли, которые до этого наперебой лезли в голову, испаряются. Я застываю перед Тимом словно статуя, не разрывая наш визуальный контакт.

У него красивые глаза. Ресницы длинные, пушистые такие. Темные-темные.

– Чего я хочу?

Он словно пробует этот вопрос на вкус. Говорит медленно. Негромко.

– Чтобы ты была моей девушкой, – произносит уверенно. Даже головой кивает, будто два раза меня убедить хочет.

Девушкой? Девушкой Азарина?

Охаю, полностью игнорирую какое-либо стеснение. Следом с губ срывается громкий и тяжелый вздох.

Девушкой?

Он, кажется, окончательно сошел с ума.

– Я… мы… нет…

– Да.