Мой худший друг

– Ай, Тим!

Пищит и заваливается на спину в открытую лазейку. Дверью это назвать сложно. Окно чуть меньше Аринкиного роста.

– Поздравляю, Гарри Поттер нашел потайную комнату, – перешагиваю высокий порог, максимально наклонившись.

Шум приближается. Громова снова ойкает и отползает подальше, активно перебирая руками и ногами по полу.

Закрываю дверь и подпираю ее стулом.

– Что-то мокрое, – взвизгивает и вскакивает на ноги. – Фу, – рассматривает выпачканную чем-то ладонь и начинает активно растирать их друг о друга.

– Стой тихо.

Делаю шаг к ней. Здесь темно. Не на сто процентов, конечно. Легко просматриваются силуэты, и если подойти поближе, то и друг друга мы видеть тоже будем. Возможно, немного смутно.

Арина дышит глубоко. У нее ресницы дрожат, и смотрит она в основном в пол. Изредка взгляд взметается, скользит по моему лицу и снова устремляется вниз.

Желание до нее дотронуться снова выходит на первый план. Аккуратно сжимаю в своей ладони тонкие пальцы и не забываю вдохнуть. Воздуха становится меньше, и дело вовсе не в маленьком помещении.

Внутри разрастается очередной очаг поражения. Моего поражения перед ней, а дальше массовая гибель. Клетка за клеткой.

– Что ты делаешь? – Арина настороженно запрокидывает голову. Облизывает губы.

Лучше бы ты так не делала. Ставлю себе заметку в этот раз не наглеть. Хотя это едва ли возможно. Скорее, просто нереально.

– Лишаю тебя возможности умереть от страха.

Перевожу тему и взгляд. Отлипаю от розовых губ. К черту. Иначе точно все пройдет по нашему «излюбленному» и накатанному сценарию.

– Мне не страшно.

– И именно поэтому ты на мне там чуть ли не повисла.

– Я… Отстань.

Будь здесь чуть больше света, уверен, что увидел бы ее краснеющие щеки.

Снова триггерит.

Я помню. Я знаю, что она мне отвечала. Каждым вздохом. Каждым движением.

На плечах будто до сих пор остались следы ее прикосновений.

– Выключись. Тут никто нас не видит.

Рассекаю расстояние в полшага. Теперь мы практически впритык. Между нами только воздух, просачивающийся через соприкасающуюся одежду.

– И никто не узнает.

– О чем? – шепотом.

Она спрашивает. Обдает мою шею теплым дыханием. Кожа в этом месте покрывается мурашками, они медленно перекидываются на плечи.

– Ни о чем.

– Ты не отстанешь, да?

Отрицательно качаю головой. Теперь уже точно не отстану.

– Ты мне отвечала, – понижаю голос, будто это что-то меняет.

– У меня было помутнение рассудка.

– Не верю.

– Не верь…

В дверь резко что-то ударяется.