Мой хозяин

Я всматривалась в черноту ночи, сама не зная, чего хочу разглядеть в ней. Душу мою будто бы скребли миллионы когтей. Она не заслужила такого. Никто из нас не заслужил…

Я коснулась живота. Внутри тянуло, и всё же я прекрасно понимала, что могло быть в тысячу, в миллион раз хуже. Он не был слишком ласков со мной, но и груб тоже не был. Почему? Ведь после того, что случилось между Стэллой и Алексом, он был в ярости, и я прекрасно видела это. Почему? Тишину разрезал новый птичий крик, я тяжело вздохнула и, разжав пальцы, опустила руки вдоль тела.

Вряд ли я когда-нибудь увижу Стэллу… по крайней мере, живой. Нутро сжалось от боли, в горле встал ком, и я сглотнула подступающие слёзы. Как же так вышло, моя хорошая? Как же ты так? Ведь понимала же сама…

— Милана? — раздался от постели мягкий, чуть сиплый со сна голос Вандора, и я невольно напряглась.

Обернулась к нему и, не дожидаясь указаний, сделала шаг навстречу. В падающем сквозь зазор лунном свете различила очертания его тела и смутно — лицо.

Тёмные волосы, хищно блестящие глаза…

— Почему ты не спишь? — спросил он, немного прищурившись. Словно мысли мои стремился прочитать. Думаю, он и без моих слов понял, что меня грызёт.

Присев на край постели, я сняла рубашку и положила в ноги. Он по-прежнему смотрел за мной, не говоря ни слова. На меня же накатила непонятная слабость. Я вспомнила взгляд Стэллы, её глаза…

— Ложись, — приказал Вандор и откинул одеяло.

Я послушно юркнула к нему и снова ощутила тепло.

Но мне было холодно. Я будто бы изнутри озябла в этой летней ночи. У меня в жизни было так мало людей, которыми я дорожила…

— Вандор, — пересилив страх, позвала я. Вряд ли может быть хуже, чем есть. Коснулась его груди, приподняла голову. Он перехватил моё запястье и сжал так, что мне стало немного больно.

— Что тебе? — спросил сухо.

— Стэлла… — голос мой звучал так глухо, что я едва сама себя слышала. — Где она? Она… Она жива?

Он молчал.

Секунду, две, три, и каждая из этих секунд отдавались болью у меня в сердце. Почему он молчит?! Почему?! Почему, мать его, он молчит?!

— Вандор! — позвала я, и поняла, как жалобно звучит мой наполненный слезами и болью голос."

"— В порядке всё с твоей подругой, — наконец отрезал он. — Она в своей комнате.

— Она… — от услышанного я растерялась. В комнате? Её уже привели? Он же говорил про подвал или что-то такое… — Ей очень плохо? — выдавила я.