Мой хозяин

Развязав поясок платья, я раздвинул полы в стороны, а после и вовсе снял его с худых плеч девчонки. Ростом она была совсем маленькая, всего метр пятьдесят пять и подтянутая. Всё бы ничего, если бы не синяки: на спине, на груди… Я стиснул челюсти. Это уже слишком. Кем бы она ни была, нельзя же так… Провёл по её плечу, а после снова прикрыл её платьем. За всё это время она не сказала ни слова, стояла, не пытаясь ни прикрыться, ни убрать мои руки.

— Ты голодная? — спросил я. Что-то подсказывало мне, что её не только жестоко избили, но и продержали какое-то время без еды.

А, может быть, и что-то ещё.

Она не ответила. Так и стояла молча, не сводя с меня взгляда. Пожалуй, Милана была права: в питомнике она бы долго не продержалась. Дикая и слишком… Слишком неподходящая под формат.

Я выдохнул. Неповиновение терпеть я не собирался, и стоило дать это понять ей с первых же минут нахождения в моём доме.

— Если я тебя о чём-то спрашиваю, будь добра ответить, — прочеканил, не отводя взгляда от её лица.

 — Иначе у нас будут проблемы. Вернее, проблемы будут у тебя, а, как мне кажется, их у тебя и так достаточно. — Дав ей усвоить услышанное, я снова спросил: — Ты голодная?

Она молчала. Смотрела на меня и молчала, вызывая у меня раздражение и злость. И, наверное, стоило бы дать ей лёгкую пощёчину, но делать этого мне не хотелось. Внезапно вспомнилось, как другая девчонка отчаянно пыталась доказать мне, что она тоже человек. Я снова коснулся лица Стэллы, ссадины в уголке рта, на скуле.

Что же такого она должна была сделать, чтобы заслужить подобное? Синяки на рёбрах были почти чёрными, с кровоподтёками. Такие могли остаться разве что от ударов ботинками. Мне вдруг явно представилась картина, как на её месте могла бы быть Милана. Что это её бледная кожа вся в ссадинах и кровоподтеках, что это её били ботинками и… Нет.

— Отведи её в комнату, — наконец сказал я охраннику. — Пусть о ней позаботятся. И… поаккуратней с ней."

"Закрывшись у себя в кабинете, я налил в стакан виски и сделал глоток.

Никогда не был особо жалостливым или сердобольным, однако сцена в гостиной оставила в душе мерзкий осадок. Чёрт подери, я точно пожалею об этом! Сняв трубку, я собрался было приказать горничной, чтобы привела ко мне Милану, но передумал и снова направился к двери. Почему бы не сходить к девчонке самому?

Поднявшись по лестнице, приблизился к комнате и отпер её. Сидевшая на постели Милана тут же уставилась на меня с лёгким испугом.