Мой хозяин

Пожалуй, это может быть интересно…

— Я думала… — начала было Милана, когда я вошёл за ней в примерочную кабинку.

— Думать — не твоё дело, — отрезал я и посмотрел на неё так, что она тут же притихла. — Снимай халат.

Когда она коснулась пояска, я заметил, что руки у неё подрагивают. Боится? Вот и хорошо, пусть боится. В следующий раз будет думать, прежде чем выкинуть какую-нибудь глупость. А её попытка побега была ничем иным, кроме как глупостью. И думаю, урок она получила запоминающийся. Пусть скажет спасибо, что я вовремя остановил ребят.

Другой на моём месте мог этого не сделать. Тот же Алекс, к примеру. Уверен, он довёл бы дело до конца, чтобы уж наверняка. Я бы, возможно, тоже довёл, если бы ситуация была несколько другой. А так, можно сказать, девчонке повезло.

Дождавшись, когда полы халата разошлись, я сдёрнул его с её плеч и вручил ей платье. Взяв его, она прикрыла кружевом грудь и смущённо отвернулась. Мне открылся прекрасный вид сзади. Если она думала, что так выглядит менее вызывающе… Я шлёпнул её по голым ягодицам, а после не удержался и, обхватив обеими ладонями, с силой сжал.

Девчонка тихо пискнула, напряглась, а я провёл ладонями вверх, по спине. Придвинулся к ней, обхватил грудь.

— Не надо… — прошептала она.

Я слышал, как дрожит её голосок. Тонкий, девчоночий, и это вызывало во мне странное раздражение. Что не надо?! Что, мать её, не надо?! Да окажись на моём месте другой, она бы уже давно стояла раком и скулила. Она вообще соображает, кто она и что?! Решу, что хочу, чтобы сосала — будет сосать, решу развлечь друга — будет лежать под ним.

Надо — не надо — об этом ей лучше забыть раз и навсегда. Давно было пора забыть!

— Ты, по-моему, не уяснила, — жёстко выговорил я, резко дёрнув её за локоть и развернув к себе лицом, — что права голоса ты не имеешь.

— Я тоже человек! — внезапно выпалила девчонка, в упор глядя на меня своими огромными голубыми глазищами. — Я чувствую так же, как любой человек, я…"

"В глазах её заблестели слёзы. Я сжал её локоть сильнее и, чётко выговаривая каждое слово сказал:

— Ты — вещь.

Я купил тебя, Милана. Тебе должны были объяснить это.

— Я человек, — возразила она совсем тихо, каким-то сдавленным шёпотом. — Человек, а не вещь.

Мне захотелось ударить её. Видимо, желание это отразилось на моём лице, потому что она съежилась. Моргнула, и две крупные капли покатились по побледневшим щекам.

— Не смей перечить мне, не смей мне говорить, что нужно делать, а что нет, — продолжил я.