Мой эльф из легенд. Спасти любовью

Опустив голову, Эль зачарованно наблюдал за тем, как мои пальцы развязывают тесемки его штанов, как высвобождают налитое мужское достоинство, как я наклоняюсь к нему ближе и ближе и мои губы приоткрываются, будто приглашая скользнуть между ними.

Первое прикосновение к пылающей коже. Солоноватая влага на языке. Стон наслаждения, ласкающий слух.

Я не спешила, водила губами по широкой головке, упиваясь реакцией эльфа на мои действия. Пальцы гладили ствол, мяли поджавшуюся мошонку, такую внушительную, восхитительно тяжелую.

Ни одна женщина не делала для моего Эля ничего подобного — мысль опьяняла.

Краем зрения я заметила, как дернулись его руки, как приподнялись, а потом снова повисли вдоль туловища. Эль хотел опустить ладони на мою голову, но не решился? Испугался, что не сможет себя контролировать? Что, потерявшись в ощущениях, станет яростно толкаться в мой рот, зафиксировав голову между ладонями?

— Алайна… — и жалобно, и требовательно.

Когда я разомкнула губы шире, когда позволила тяжелому члену скользнуть по языку, Эль пошатнулся, едва устояв на ногах.

Я чувствовала, что долго он не продержится. Его бедра дрожали. Горячая плоть пульсировала, набухала у меня во рту, готовая излиться семенем. То, что я делала, было для него слишком. Слишком много удовольствия, слишком много ощущений.

Эль тоже понимал это. Быстрым, неуловимым движением он поднял меня с колен и заставил обвить ногами его бедра. Юбку он просто оторвал от верха платья.

Раз — и нет ее, валяется на полу бесформенной белой тряпкой.

— Кровать? — предложила я без особой надежды в голосе.

— Нет, — прорычал эльф и ворвался в мое тело."

"Он брал меня на весу так, словно я ничего не весила, была пушинкой в его руках. Яростно двигал бедрами, и я запрокидывала голову, стонала и всеми силами пыталась не умереть от разрыва сердца.

— Так ждал, — прерывисто шептал Эль мне в висок. Он раскрывал меня, растягивал, делал наконец своей.

В его крепких объятиях я ощущала себя беспомощной, неспособной ничего сделать, проявить хотя бы малейшую инициативу. Я могла только принимать. Его страсть, его толчки, его член. Горячий, идеальный, он заполнял меня так сладко, так плотно. До влажных непристойных звуков. До дрожи в ритмично сжимающихся мышцах. До сорванного от криков голоса и желания раствориться без остатка в этих сильных руках.

Так хорошо мне не было никогда в жизни.