Мой единственный

Несмотря на то, что каждое утро он просыпался со своей обычной чудесной улыбкой, которая так согревала ее сердце, страхи не покидали девушку. Каждое утро она просыпалась с тяжелым сердцем и бежала в его спальню. Только лично удостоверившись, что все в порядке, Джулия чувствовала облегчение."

"Доктор Эндрю изложил случай Джеральда Миллера на бумаге и разостлал своим коллегам. Он описал, как вторая травма произвела на пациента необычный эффект, излечив от последствий первой травмы.

Джеральд, разумеется, хотел узнать обо всем, что произошло за эти годы.

О ее жизни они почти не говорили, пока отец не поинтересовался:

– Сколько тебе сейчас лет, Джулия? Я прежде не решался спросить, боялся узнать, сколько времени минуло…

– Боже мой, папа! Прошло уже пять лет! Мне двадцать один год.

Джулия снова расплакалась. Подведя итоги всех ужасов этого несчастного случая, девушка осознала, что он забрал у них пять лет жизни. Но что хуже всего, теперь ей предстояло рассказать о смерти матери. Джулия уже оплакала ее, но у отца не было такой возможности. Он находился в сознании несколько минут, в лучшем случае, часов – слишком мало времени, чтобы отважиться сообщить ему о том, что после крушения экипажа выжил он один. Папа любил Хелен, любил так сильно, что мирился со всеми ее капризами и неразумным стремлением любой ценой попасть в аристократическое общество.

Джулия страшилась этого разговора, но понимала, что больше не может откладывать.

– Мама…

– Молчи, дорогая, – сдавленным голосом произнес отец. – Я уже догадался…

Он крепко ее обнял. Девушка разрыдалась, но не из-за отца. Джеральд тоже всплакнул. Дочь пыталась объяснить, почему скрывала от него смерть матери, но отец заверил, что в этом нет нужды. Он все понимает.

Эти слезы принесли ей колоссальное облегчение.

Дочь все рассказала отцу, ничего не утаивая. За прошедшие годы столько накопилось, что, казалось, прорвало плотину. В мыслях Джулия постоянно возвращалась к Ричарду, поэтому в разговоре с отцом тем же вечером упомянула об их встречах. В подробности, разумеется, она не вдавалась.

– Честно скажу, не думал, что он когда-нибудь вернется, – признался Джеральд.