На осколках разбитых надежд (СИ)

Того, кто сделал это, она обнаружила сразу же, когда заглянула в комнату, прислонившись к косяку двери из-за слабости в ногах. Благо, на Егерштрассе, громыхая гусеницами по каменной мостовой и урча двигателем, въезжали танки, и этот грохот заглушал любые другие звуки.

Грязный от каменной крошки и пыли сине-серый мундир со знакомыми петлицами. Растрепанные светлые волосы. Широкие плечи и сильные руки с кольцом на мизинце. Это был Рихард…

…и пальцы на рукояти люгера ослабили хватку. И забылся даже убитый Пауль, лежащий за ее спиной.

Она не думала, каким образом в доме на Егерштрассе оказался Рихард. Даже мысли не мелькнуло в голове. Сначала захлестнула радость, что он жив, что судьба сохранила его в этой безумной круговерти войны. Если бы она не была так слаба, она бы рванулась к нему, к этому окну, у которого устраивался немец, занимая удобную позицию и сигнализируя о готовности кому-то невидимому ей на противоположной стороне улицы. А потом радость улетучилась, словно кто-то сдул ее одним махом, как сдувают пышную голову белого одуванчика. "

"Он был здесь не ради нее. Он был здесь потому, что его проклятый фюрер приказал сражаться до последнего патрона. Этими воззваниями был увешан весь Фрайталь. «Умри, но не сдайся русскому варвару!», «Борьба до последней капли крови!», «Нация должна сражаться до последнего немца» и другие призывы на плакатах, последние из которых были расклеены в Дрездене и предместьях, когда в самом Берлине уже шли уличные бои. Хотя сам фюрер предпочел поступить иначе — как ходили слухи этот «упырь», как называла его Кристль в последние месяцы, умер.

Он был готов убивать. Устроился комфортнее на своей позиции после сигнала, который подал на противоположную сторону улицы. Палец на спусковом крючке автомата. Цепкий взгляд, направленный в начало улицы, откуда он ждал прихода солдат в организованную ловушку. Готовый убивать даже сейчас, когда до поражения оставались считанные часы или даже минуты, а рейх уже лежал в руинах, лишившись своего кровожадного лидера.

Лена услышала грохот и лязг танков, въезжающих на улицу, который отозвался в ней памятью о том, как когда-то видела нацистские танки в Минске.

Застрекотала автоматная очередь где-то вдалеке. На Егерштрассе медленно входили советские солдаты. Прямо под пули, которые вот-вот польются на них смертельным свинцом, забирая жизни в последние дни войны.

Она всегда боялась именно этого момента. Мгновения, когда ей придется выбирать — позволить ему убивать дальше или остановить его.