На осколках разбитых надежд (СИ)

Он быстро пробежался по телу мальчика, ощупывая пальцами все изгибы его одежды, проверил карманы и даже заглянул за отвороты коротких штанин. Все это время Гриша смотрел исподлобья на окружающих его немцев, и даже на Рихарда глядел с неугасимой ненавистью. Только на время в его взгляде появилось иное выражение — мимолетного страха, когда гефеповец с силой вынудил его поднять ногу и стащил ботинок со ступни. Под стелькой ботинка мальчика оказалась схема построек аэродрома с указанием зениток и топливных хранилищ и перечнем цифр.

— Вы ведь оставляете мальчика в своей комнате без присмотра, гауптман, во время чистки сапог? Ставлю свое месячное жалование, что это бумага из вашего блокнота, — насмешливо сказал гефеповец. — Вы забыли, что это не просто щенок. Это помет волка. Нельзя доверять русским, господин гауптман. Они улыбаются вам в лицо, а за спиной держат нож. Взгляните сами, вы зря защищали этого маленького русского волчонка, зря так рисковали своим положением ради этого зверька.

Он был настолько ошеломлен тогда всем увиденным и той ненавистью, которой наградил его очередным взглядом Гриша, что просто развернулся и пошел прочь, сам не понимая, куда направляется сейчас.

Позади него спустя какое-то время раздался какой-то шум и вскрики, затем гефеповец крикнул: «Держите его, гауптман! Держите маленького ублюдка!», и рядом вдруг показался бегущий Гриша, сумевший чудом ускользнуть от солдат. Рихард мог бы схватить его. Это было делом секунды поднять руку и дернуть мальчика за ворот куртки. Но он не стал этого делать, позволил ему бежать. А спустя секунду голову мальчика пробила пуля, разворотив затылок и забрызгав Рихарда кровью и мозгами…

— Идиоты! — доносился откуда-то издалека голос беснующегося от злости гефеповца. — Идиоты! Мы могли бы вытянуть из него, кому он передает эти сведения! Мальчик бы недолго продержался!.. Идиоты!"

"Проходя мимо неподвижного тела Гриши, которого дождь оплакивал уже не моросью, а настоящим весенним ливнем, гефеповец ударил его мыском сапога, выпуская свою злость и досаду.

И вот тогда-то Рихард не сдержался и разбил обер-лейтенанту лицо. Об этом не написали в рапорте. Ограничились другой формулировкой, отправляя под суточный арест. Гефеповец не дал делу ход, как опасались в эскадрилье, и все было замято еще тогда, весной, а потом Рихарда и вовсе перевели на Южный фронт, где Германия начинала проигрывать небо. Наверно, это было к лучшему. Иначе в эту историю обвинитель вцепился и раскрутил сейчас с огромным удовольствием.