На осколках разбитых надежд (СИ)

Лена с восторгом коснулась жемчужных бусин и улыбнулась своему отражению. Сегодня она выглядела совсем иначе и не понимала, что именно тому виной — новая деталь платья, легкий загар, которым покрылось ее лицо за эти летние недели, или сияющие восторгом глаза.

— Котя! Котя! — завизжала вдруг в соседней комнате Валюша, и Лена чуть не упала со стула, от неожиданности на мгновение потеряв равновесие. Она предельно осторожно спустилась с него, натянула лодочки и только после этого толкнула дверь.

Костя Соболев действительно был уже не в Москве. Он подхватил Валюшу на руки и кружил ее по комнате, осторожно огибая круглый стол в центре, чтобы в завершении пути встать прямо перед Леной.

— Здравствуй, Прима, — поддразнил он ее, приветствуя данным в детстве прозвищем.

Сердце Лены замерло на миг, чтобы после пуститься просто галопом. Она не понимала, почему волнуется сейчас, ведь это был Котя. Просто Котя, который для нее был таким же близким и родным человеком, как и брат Коля.

Первые два года знакомства они проводили летние каникулы неразлучной троицей, пока мальчики не шагнули в подростковый возраст и решили, что играть с восьмилетней Леной им уже неинтересно. Но всегда становились на ее защиту, когда ее дразнила за московский акцент местная детвора. И пусть и редко, но звали с собой запускать воздушного змея или купаться на Немигу."

"Это странное волнение, сухость в горле и легкий трепет в животе, словно там бились сотни бабочек, впервые появились пять лет назад.

Костя стал жить в Москве в общежитии, став студентом Геологоразведочного института, к легкому огорчению отца, ратовавшего за преемственность в семье, как вышло у Дементьевых. Он тогда совершенно неожиданно возник у подъезда училища в начале сентября, окликнул, когда она выходила с подружками после занятий: «Эй, Прима!» и бросил ей алое яблоко. Она отчего-то вспыхнула маковым цветом, когда увидела его, рослого и широкоплечего молодого человека с веселыми темными глазами.

Лена до сих пор ясно помнит этот момент. Даже цвет замшевой куртки Кости и сладкий вкус спелого ароматного яблока. Ей было тогда тринадцать, и она списала все на первые увлечения, которые волной прокатились по их курсу. Только ее сокурсницы быстро остыли к своим партнерам по танцу или старшим студентам училища. А в животе Лены все так же трепыхались бабочки всякий раз, когда Костя оказывался рядом.