На осколках разбитых надежд (СИ)

Его собственные слезы спрятались в глубоких морщинках, откуда блеснули в утреннем свете.

— Ты знаешь, что? Разыщи своего летчика, Лене, — вдруг сказал Людо мягко. — Ты должна найти его. Именно сейчас, когда все покатилось к концу. Больше такой возможности не будет. Я знаю, ты боишься, что это может навредить всем нам. Но все-таки сделай это! Я думаю, у тебя получится все аккуратно, чтобы не выдать себя. А летчик твой вряд ли тебя сдаст гестапо. Я думаю, он хороший человек. Иначе бы ты никогда не смогла полюбить его так сильно.

— Он обещал сделать это когда-то, когда вернется… Выдать меня…

— Ну, злость всегда говорит обидные слова. Судя по тому, что мне рассказала Кристль, он вряд ли это сделает. Да-да, ты уж прости ее, но у нас давно нет никаких секретов друг от друга. За годы мы стали одним целым, и что делает или знает один, то непременно знает другой.

У Лены даже дыхание перехватило, когда она вспомнила о том, как они вместе с Кристль помогали военнопленным из лагеря при шахте. И Людо кивнул медленно, словно прочитал в ее взгляде мелькнувшую догадку, а потом покачал головой, когда она снова заплакала, не сдержав эмоции.

— Вот видишь, лучше бы не знала ничего и дальше. Не думай об этом. Тем более, вон как сложилось в итоге. Все без толку, — он помолчал немного, а потом сжал ее руки чуть сильнее в волнении, а взгляд стал жестким. — Запомни все, что скажу сейчас, Лене. И сделай это. Если у Эдны случится срыв — а он случится и скоро, судя по тому, что я видел в ней в последний свой визит — ты должна быть сильной.

— Я не смогу…

— Ты сможешь! Иначе погибнут все. И не забывайте давать Эдне снотворное почаще. Пусть лучше спит, как та принцесса из сказки. И еще кое-что. Если сюда придут русские, если будет так, как писали в «Фолькишер»…[155]

— Это все ложь! — не могла не возразить Лена, пораженная этими обвинениями, которые просто взорвали немецкое общество в последние дни.

— Солдаты никогда не знают жалости, Лена. А большевикам есть за что предъявить немцам счет, судя по всему, — прервал ее Людо решительно. — Я уже сказал об этом Кристль. Говорю и тебе. Будьте сильными и смелыми. Будьте решительными. Пусть хотя бы Лотта не узнает этого ужаса. И если не будет другого выхода, примите яд. Лучше умереть самой, чем быть истерзанной и умереть в муках. Я хочу верить, что все будет иначе, как и ты.