На осколках разбитых надежд (СИ)

Я становлюсь немкой…

Глава 46"

"В конце января 1944 года билеты на поезд снова подскочили в цене, а жалование Лены осталось на том же уровне. Кроме того, из-за частых бомбардировок крупных городов центра Германии и самой столицы многие из немцев устремились на запад в поисках безопасного места, где можно было не бояться налетов и голода. Слухи о возможном урезании продовольствия по карточкам оказались правдивы. Поезда из «житницы рейха» — захваченных территорий Советского Союза, который активно грабили на протяжении нескольких лет, больше не прибывали на вокзалы Германии.

Это не могло не радовать Лену, потому что это было первым знаком правдивости сообщений «Свободной Германии». Правда, в последнее время радиопередачи мало говорили о сводках с фронта, только зачитывались списки немецких пленных, которые Кристль внимательно слушала.

— Ничего страшного, — не пала духом Кристль, когда Лена сообщила о новом размере гражданского довольствия. — Придет весна, посадим во дворе картофель, капусту и кабачки.

Главное — до конца весны дотянуть. А там будет легче — будет молодая крапива и какие другие травки. Мы уже переживали такие голодные времена, верно, Людо? Нам не впервой затягивать пояса потуже.

Но мрачный, как обычно в последнее время, Людвиг не поддержал ее оптимизма. Деньги таяли с невероятной скоростью, чтобы обеспечить пропитание пятерых человек. А дела в аптеке держались еле-еле на плаву только благодаря краскам для волос, которые пожилой немец умудрялся находить в страшном дефиците войны, микстурам от кашля, кофеину и снотворному.

Хорошо, что людям по-прежнему нужны были лекарства, а женщинам — средства для поддержания красоты, несмотря на дефицит продовольствия и угля, практически исчезнувшего в середине зимы из свободной продажи.

Работы у Лены при этом только прибавилось — люди активно продавали свое имущество, чтобы пойти на «черный рынок» и найти хотя бы что-то, чтобы прокормиться самим и прокормить свои семьи.

И обогреться хоть как-то в «фюрерову» погодку, как украдкой между собой немцы называли установившуюся удивительно холодную зиму, пробирающую до самых костей. Лена то и дело видела по пути на работу или на Каролиенштрассе, где навещала Мардерблатов, как во дворах кто-то рубит на доски ненужную мебель для растопки.

Сплетничали даже, что стали разбирать ночами, несмотря на ограничение передвижений в темное время суток, деревянные заборы.