На осколках разбитых надежд (СИ)

Она знала, какими упрямыми и твердыми в своей убежденности могут быть оба, и поспешила возразить Косте несмело и сбивчиво:

— Ну что ты? Причем тут Коля? Я ведь сама так решила… сама — в Минск… тут и Николаева, и Дречин… авангардные постановки…

Она потянулась к Косте, заметив боль в темных глазах. Взяла его руку в свои ладони и сжала, пытаясь успокоить, утешить этим жестом.

— Ты не понимаешь, — горько проговорил Костя, за улыбкой скрывая грусть, сменившую боль в его взгляде. — Никто не должен был просить тебя отказаться от твоей мечты…

— Я не отказалась, Котя, — произнесла Лена то, в чем убеждала себя на протяжении последних лет.

Правда, только сейчас, рядом с ним, почему-то в это поверилось. Когда его рука лежала в колыбели ее ладоней. — Я просто изменила место, где она воплотится. Только и всего.

— Обещаешь? — спросил он, словно это было для него самым важным в эту минуту — знать, что она обязательно будет танцевать сольные партии. Как она когда-то говорила ему в детстве. Он не дождался ее ответа.

Выпростал руку из ее ладоней и отошел на несколько шагов, стал смотреть в тени двора.

— Просто… понимаешь, почему-то так всегда выходит, что кто-то отказывается от своей мечты, чтобы осуществилась другая… Мечта дорогого и близкого человека. Понимаешь? — спросил он глухо, когда обернулся на нее с грустной улыбкой. Лена сначала не поняла, о чем Костя говорит, а потом вспомнила начало разговора и его злость на Колю, потому кивнула согласно.

— Ничего ты не понимаешь, Прима, — усмехнулся он.

А потом, спустя секунду, стал прежним жизнерадостным Костей. Достал из кармана парусиновых брюк маленькое яблоко и бросил ей. Как делал это частенько прежде, стараясь поймать ее на невнимательности. Их особая игра, родившаяся после первой встречи в Москве. Только их двоих.

— Витамины для Примы!

— Котя! — протестующе воскликнула Лена, но яблоко все же поймала в одном мгновении от земли.

— Знаешь, а я скучал по этому имени, — признался он ей с широкой улыбкой. — В Москве я просто Костя.

В Норильске буду Константин Павлович. И только тут, в Минске, я Котя…

— В Норильске? — переспросила сбитая с толку Лена.

— Я люблю взрывать, а не строить, помнишь? — пошутил Костя. — По распределению буду разрабатывать месторождение в Сибири. Уезжаю через полтора месяца.

— Когда ты узнал?

— Еще в декабре. Инженер геологической службы Норильского никелевого комбината, — поклонился он шутливо, представляясь по своей первой после обучения должности.