Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

— Vous ^etes bon ma^itre

[621], - похвалила мадам Элиза своего собеседника, слушая его намерения спасти яровые любой ценой. В этом стремлении она вдруг распознала знакомые ей нотки господина Шепелева. Все достойно внимания хозяина. Даже крестьянские наделы, которыми являлись поля, залитые вышедшей из берегов речкой.

— Не думаю, что достоин вашей похвалы, мадам. Роль хозяина еще нова для меня, в особенности владетеля стольких земель, какое число отошло по воле моей тетушки, — заметил Андрей. — И потом… Разве не велено нам Господом заботиться о тех, кому достался меньший удел? О тех, кто нуждается в нашей помощи и защите? Меня так воспитали.

Эти слова вдруг потащили за собой из глубины памяти Анны совсем иные, но такие похожие смыслом. «…И буду подле вас всегда. Потому что чувство вины не дает мне покоя ни на минуту в этих стенах, на этих землях. Я обманул вашего отца… У меня долг пред ним, пред его памятью за то…».

Анна опускала перо в темное нутро чернильницы и снова доставала его, чтобы приступить к письму, но так и не сумела написать ни строки. Только испортила бумагу, заляпав ее чернильными кляксами. И только, когда в дверь стукнула Глаша, посланная спросить у барышни о письме, сумела вывести несколько строк.

— Сама отнесу, — прохрипела, категорично отведя протянутую за посланием руку горничной, Анна и вышла из комнаты, уже заслышав голоса не в гостиной, а в передней — Андрей намеревался покинуть флигель и уже принимал из рук Ивана Фомича шляпу и трость, его вечную спутницу.

— Je suis heureux de vous voir

[622], - произнес Андрей и легко пожал руку Анны, протянутую для приветствия.

"«Я тоже рада видеть вас!», сияли глаза Анны, и она улыбнулась в ответ на легкую улыбку, тронувшую уголки его губ при виде этого сияния. «Даже если вы прибыли в этот дом с визитом вежливости… даже этой крупице, которую мне дарит Провидение».