Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Тот же, кто будет позже, хотя и бы по воле своей, будет бит плетьми», гласил тот. Но перепуганные крестьяне, те, кто убежал, спасаясь от француза в леса и жил ныне с семьями в шалашах и землянках, не спешили возвращаться в села и деревеньки. Слишком силен был страх перед Антихристом, как звали Наполеона они, страх смерти оказался сильнее страха быть битым на конюшенном дворе. Так и не пустовали козлы уже две седмицы после Филипова дня…

Потому и побледнел лакей еще больше, когда Петр, взяв письмо с подноса, склонился ближе к нему и прошептал тихонько:

— Коли что услышу из того, что видел тут — влеплю плетей два десятка, а после в скотники сошлю из дома! Ты меня понял?

Лакей быстро кивнул головой и, когда Петр взял с подноса письмо, поспешил отступить от хозяина, а после скоро вышел вон, получив позволение на то.

— Malediction!

[465]— процедил он, развернув письмо и пробежав глазами по первым строчкам.

"Обложил! Как зверя красного обложил! Куда ни сунься — везде его рука! Петр вдруг зашатался, почувствовав, как вдруг ослабело тело. Пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть.

Как же ему хотелось снова вернуться в тот проклятый день, когда он переступил порог Английского клуба в качестве гостя одного из своих знакомцев! Он так стремился попасть в клуб, стать его членом, иметь полное право бывать здесь не по приглашению чужому, а по собственному желанию.

[466], где ставились на кон огромные суммы и крупные имения, где игра была вовсе не такой, к какой Петр сам привык в кругу своих товарищей по полку.

И Чаговский-Вольный, слава которого как игрока, который в редких случаях не выигрывает, за что бы ни брался — карточная игра, пари или иное предприятие… Петр даже сам не понял, как рискнул сесть с тем за один стол, памятуя о его репутации. Но в тот вечер он неожиданно для всех выиграл у князя. Сумма была малой для Чаговского-Вольного — тысяча рублей, но Петру она казалась тогда огромной.