Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

— Никаких тревог и волнений, — предупредил тогда тот, аккуратно пересыпая порошок из мешочка, что достал из своего саквояжа, в другой, тот, что останется на руках у его пациента. — Доктор лазарета был прав — рана неопасна. Опасны следствия от этой раны…

— Когда я могу вернуться в полк? — спросил Андрей, натягивая на плечи рубаху, аккуратно управляясь еще не до конца восстановившейся левой рукой.

— Какой же вы нетерпеливый, батенька мой! — покачал седой головой доктор. Он наблюдал Оленина с малолетства, потому мог позволить подобную фамильярность по отношению к офицеру.

Никаких тревог и волнений, сказал доктор тогда. Но как тут без них, когда неизвестность сжигает душу, а собственное бессилие что-либо изменить не дает ни на миг вдохнуть полной грудью? Андрей свернул с аллейной дорожки, прислонился плечом к стволу раскидистой ивы, что росла на берегу небольшого усадебного пруда, стал задумчиво смотреть, как легкий ветерок гонит рябь по темной воде.

Андрей всякий раз повторял мысленно все, что знал на тот момент.

"Эти слова тогда ударили Андрея с силой прямо в солнечное сплетение. Стало тяжело дышать, и тут же заломило в висках, заволокло туманом перед глазами, угрожая обмороком ему, еще толком не отошедшему от своих ран, от слабости, охватившей тело и не желающей выпускать из своих рук. Он ушел своевольно из лазаретного обоза, вырываясь из рук одного из ходивших за ранеными солдат, едва ступили в город, миновав заставу.