Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Как тогда… после столицы, черт меня понес туда!

— Пантелеевна стара, и не видит… дальше собственного длинного носа! — резче, чем хотелось бы, ответила мадам Элиза. У них со старой нянькой Анны вот уже не один десяток лет велась скрытая вражда. Быть может, из-за ревности, ведь обе безумно ревновали барышню друг к другу. — Это расстройство зовется легкой влюбленностью, Михаил Львович. И явным неприятием того, что творится в душе. А еще злостью от соперничества, ведь то впервые за годы для нее.

— Помилуй Бог, да кто же? — Михаил Львович потер озябшие ладони друг о друга, пытаясь согреть те.

— Гусар! О, нет, то не гусар! — покачала головой мадам Элиза. — Думаю, этот гость соседки нашей, мадам графини.

— Красномундирник? — нахмурился Михаил Львович. Он недаром высказался так резко и презрительно — определенно были причины не любить офицеров кавалергардского полка, хоть он и признавал, что под Богом разные люди ходят.

— O, c’est Annette! — воскликнула мадам Элиза, предупреждая Михаила Львовича о приближении дочери.

— Что, душенька моя? — Михаил Львович улыбнулся дочери и, получив ответ ее: «Замерзла!», взял в ладони ее холодные пальчики, стал отогревать своим дыханием. — Замерзла, моя Анечка, моя хорошая. Ну, пойдем почаевничаем, пойдем отогреемся в дом, — и после громко и резче для всех остальных. — Messieurs, mesdames, прошу всех в дом! В дом!

Некоторые из гостей, например, изрядно вывалявшийся в снегу тот самый гусар, о котором вели тайную беседу Шепелев и мадам Элиза, были вынуждены все же отказаться от приглашения — сидеть за столом в мокром платье, помилуй Бог! Часть из них обещалась вернуться вскорости спустя короткое время аккурат, как спустятся к чаю из покоев в столовую.

"Анна не стала стоять подле папеньки в тот момент.