Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Рядом встал верный графине Григорий, вот уже двадцать три года сопровождающий свою хозяйку в поездках, готовый даже жизнь отдать ныне, если она прикажет. — Не счесть их, барыня!

— Сотня что ли? Аль меньше будет? — спросила Марья Афанасьевна, уже раздумывая, что следует делать ныне, вспылила, когда стремянной растерянно взглянул на нее, услышав вопрос. — Вот напасть-то! Думала я вас счету учить, да толку-то и нет! Тогда как спрошу — более их числом, чем людей у нас?"

"— Более, барыня, более, ваше сиятельство! — закивал головой стремянной, и графиня нахмурилась.

— Вот что, Григорий! Дормез второй и коляску в лес надобно отвесть, покамест француз к реке не выехал. С барышней Катериной Петровной и остальными пяток людей отправишь на всякий случай. Пусть тотчас же отправляются! И холоп земельный с ними пусть идет. А то завел сюда, не выехать самим-то. Анна Михайловна, верхом уедешь, коли нужда на то будет? — обратилась графиня к Анне.

Тот тут же скрылся из вида, криком отдавая распоряжения графини. Заскрипели колеса дормеза на берегу, который быстро разворачивали в сторону леса в трети версты от реки. Заржали лошади, когда тех стегнул кучер, вынуждая перейти на быструю рысь, чтобы поскорее укрыться в тени деревьев от нежданной встречи.

— Барышня, — снова возник в проеме дверцы Григорий, но Анна только мотнула головой в сторону заплаканной Марии, которая и рада была выйти первой из душной кареты. Ее тут же втащил к себе за спину стремянной, и она прижалась к нему всем телом, обхватила руками.

— Пошла! — громкий крик, и стремянной рванул с места, обдавая брызгами женщин в карете, едва не сбивая с ног Григория, что удержался за дверцу дормеза.

— Et vous?

[304]— Анна в тревоге взглянула на Марью Афанасьевну, которая ныне выглядела такой спокойной.

— Ne vous en faites pas, ma chere

[305], - ответила графиня, улыбаясь одними уголками губ. — Что могут сделать старухе? Ровным счетом ничего. Но я никогда не прощу себе, коли что-то худое свершится с вами. И он….