Мой беглец

Он обернулся. Моментально. – Спасибо, – сказал, глядя прямо в его обеспокоенные из-за меня черные глаза.

– Тебе стоит только позвать, – ответил он хрипло, но я отвел взгляд. Никаких продолжений. Я только хотел поблагодарить. За его заботу, не более.

Практически залпом выпив все, что он мне оставил, открыл на коленях ноут и погрузился в работу. На почте было несколько вопросов из Москвы по поводу новых роликов, план которых оставил им уезжая. Сидел так на краю дивана, сосредоточенно отвечая на письма, пока в комнату не вернулся мой посвежевший сосед.

Я не послал его. Лекарства, похоже, начинали действовать, боль отступила, а слабость усилилась. Так что, мне было даже приятно то, как придурок обнял меня.

– Над чем трудишься? – спросила его голова, оказавшись у меня на плече и заглянув через него в мой монитор.

– Москва вопросы прислала, – ответил спокойно, еще немного отклонившись на него и подтянув колени так, чтобы удобнее устроить на них компьютер. – Немного. Отвечу и надо собираться в этот филиал.

– Нет, не надо. У нас сегодня выходной, – парировал Белов, чуть сильнее сцепив свои огромные руки у меня на животе.

– Да, сейчас, – хмыкнул ему в ответ. – Что на это скажет Игорь Аркадьевич.

– Хоть неделя. Не парься, я договорился.

– Ты звонил ему? – удивился я, продолжая одновременно стучать пальцами по клавиатуре, набирая текст ответа.

– Звонил. С самого утра. И Новикову сообщил, что нас сегодня не будет. Отлежишься, потом мы их всех вместе и победим. Но не раньше, чем завтра.

Его нога была согнута в колене справа от меня, поэтому я поддался порыву, чуть приподнялся и, уткнув локоть в это самое колено, подпер рукой свою голову, продолжив при этом работать в своем компьютере.

Белов не мешал. Не делал лишних телодвижений и не предпринимал попыток приставать ко мне. Он просто был рядом. И я почему-то не хотел прогонять его. Я не привык к подобным нежностям и гиперопеке, и вообще к тому, что кто-то может быть настолько близок со мной. Секс – это одно. Физиологические потребности не всегда бывают личностными, глубокими. Однако то, что сейчас делает Виктор – нечто совсем другое.