Могильщик из Таллина

Чем-то похожий на Антона Чехова пятидесятидвухлетний Георгий Александрович Стародворский расположился на стуле и безучастно наблюдал за другим, прибывшим вчерашним поездом из Петрограда, господином. Облик последнего будто сошёл с рекламы мужской одежды. Он был одет в костюм английского покроя, белоснежную сорочку, галстук, и имел внешность джентльмена или благополучного буржуа: усы пирамидкой, бритый подбородок и правильные черты лица. Осматривая ящики стола покойного Минора, он воскликнул радостно:

— Ого! Записная книжка покойного сохранилась.

— Берите-берите.

— Больше ничего интересного в столе нет. Переходим к сейфу. Георгий Александрович, соблаговолите его открыть.

— Вижу, Константин Юрьевич, в своей речи вы еще не совсем избавились от старорежимных выражений. Привычка Генштабиста? — насмешливо скривив губы, проговорил Стародворский.

— Нет, воспитание. Вы ведь, насколько мне известно, тоже из дворян.

— Родителей не выбирают.

Уполномоченный Наркомата внешней торговли в Эстонии набрал комбинацию цифр. Раздался щелчок. Бронированная дверца с надписью «Акц. О-во Артуръ Кофт С.Петербургъ. Конструкцiя Акц. О-ва Панцеръ. Берлинъ» отворилась.

— Так-с. А что это за бланки с отметками «не подлежит таможенному досмотру»?

— Позвольте? А… так это, наверное, для дипломатической почты.

— А разве контроль над дип. курьерами входил в обязанности товарища Минора?

— Нет, — Стародубский замялся — но, возможно, он замещал кого-то… Я могу уточнить.

— Не стоит.

— А как там Феликс Эдмундович поживает? Мы ведь с ним, почитай, лет пятнадцать, знакомы.

— Наверное, много работает. Слыхал, что себя не бережёт. Трудится ночами. Походную офицерскую кровать поставил в кабинете за ширмой. Укрывается шинелью.

— Да-да, — замахал головой Стародворский, — он всегда таким был. Целеустремлённый и несгибаемый. К врагам революции беспощаден.

— Правда, я из другого ведомства. Феликс Эдмундович не имеет ко мне прямого отношения.

— А в партии вы давно?

— Пока не вступил.

— Как же так? — удивлённо вымолвил Стародворский.

— Но уже имею две рекомендации. Вот расследую убийство товарища Минора, вернусь и вступлю.

— Если угодно, могу вам дать и третью. Партийный стаж у меня, как у Ильича.

— Буду признателен.

— Вы всё-таки считаете, что местная полиция не ошибается, и газетчики не врут? Его убили?

— Брошенное такси об этом, как раз и свидетельствует.