Могильщик из Таллина

Образ там на цинковой доске в резном ореховом киоте. Царские жандармы на свои деньги построили. Каждый год, шестого декабря, они там молились. Этот день считался их праздником.

Экипаж, свернув на Колёсную улицу, миновал книжный магазин «Клуге и Штрём», гостиницу «Дю-Норд», лютеранскую церковь Святого Николая и оказался на узкой Новой улице. Коляска остановилась перед парадным входом гостиницы с вывеской «Золотой лев», тянущейся вдоль второго этажа. Трёхэтажное здание с мезонином выглядело роскошно."

"— Вот и приехали.

Выбежал носильщик. Возница передал ему чемодан, и тот скрылся с багажом за дверью.

Пассажир вынул бумажник, отсчитал пять немецких марок и сказал:

— А вот и моя благодарность.

— А не много ли, барин? Можа обсчитались? Я столько за день не всегда имею.

— Бери-бери, не отказывайся. Детишкам гостинца купишь.

— Я… — голос кучера задрожал от волнения, — признательно сказать, вашей особе по искренности рад.

— Вот и хорошо. Как звать-то тебя?

— Емельяном кличут.

— Уж не Пугачёв ли?

— Нет, Бог миловал, Бушма я, Емельян Бушма. Не разбойники мы, нет. Испокон веку род наш хлебопашеством занимался. Только я вот в матросы попал. Служил в Ревеле. В село не вернулся. Прибила меня волна к здешнему берегу. А домой так иногда тянет, что мочи нет. Последнее письмецо получил год назад. Пишут, что бывшие китайские батраки и комиссары с красными звёздами грабят дома, уводят скот, убивают.

— Где говоришь?

— В Ставрополе Кавказском. На юге России есть такая губерния, Ставропольская.

— Надо же, — проронил задумчиво незнакомец, — напомнил ты мне…

— Довелось у нас побывать?

— Нет, но знал одного присяжного поверенного. Он родом был из тех мест.

— Понятно. Ну, я поеду?

— Бывай, компатриот.

— Кто-то?

— Соотечественник.

— А! Счастливо оставаться, товарищ ваше благородие.

Коляска укатила.

— Надо же, придумал: товарищ ваше благородие, — проронил отчего-то вслух человек, глядя в пустоту.

Рычание проезжающего мотора вывело приезжего из оцепенения.

Он поднял голову и вымолвил, но уже мысленно: «А, впрочем, он прав».

Швейцар, рассчитывая на щедрые чаевые, всё ещё держал входную дверь открытой и широко улыбался. Гость поправил шляпу и вошёл внутрь.

На город опустилась темнота.

IIВ номере «Петербургской гостиницы» находились двое.