Мне тебя подарили

Наверное, именно поэтому я совсем не сопротивлялась, когда ладонь на моей пояснице соскользнула ниже, ласково погладила... и уже я сама подалась мужчине навстречу, обняла его за шею, едва ли вспоминая о том, где мы и сколько свидетелей могут видеть происходящее.

— Только сутки? — сорвалось с моих губ тихое.

Ладонь на моих ягодицах сжалась крепче.

— Нет. Тут я соврал. Куда дольше, minha beleza…

Ох уж этот его хриплый полушёпот!

Пьянит и обволакивает мой рассудок очередной порцией самого безотказного дурмана.

Всё. Отравлена. Не выздороветь. Отрицать — бессмысленно. Сопротивляться — подавно. Ни шанса не остаётся на избавление.

Впрочем, это совсем не мешает:

— Это ты сейчас так пытаешься убедить меня в том, что всё-таки стоит одеться поскромнее? — запрокинула голову, почти утонув в небесном взоре.

В нём сверкают молнии. Настоящая буря разразилась.

— Это я сейчас так пытаюсь объяснить тебе... — начал, но не договорил.

Замолчал, поджал губы, после и вовсе зажмурился. А когда открыл глаза, от былой бури не осталось ни следа.

— И как? Получается? — заговорил снова Габриэль. — Достаточно убедительно?

Так и не оставил мне свободного пространства. Проигнорировал каждый косой взгляд в нашу сторону. Кажется, он вообще никого и ничего вокруг не замечал, лишь ждал моего ответа.

Пришлось самой освобождаться. Аккуратно отодвинулась, почти на расстояние вытянутой руки.

Только теперь вспомнила, что надо дышать!

Слишком пекло в груди.

— Очень убедительно, — не стала скрывать.

В чём именно он меня убедил, оповещать тоже не стала. Чуть ли не бегом выбежала на улицу. Уже там принялась ловить как можно больше кислорода. Ртом. Хватала, хватала и хватала, всё надышаться не могла. И совсем не ожидала, что моё условное единение окажется нарушено совершенно непонятным:

— Às vezes, o destino — a estreita rua, e às vezes sem limites o oceano, onde você pode se afogar e o abismo.

Та, кому принадлежали слова, застыла в полушаге от меня. Не поняла, когда она подошла и оказалась поблизости.

Просто повернулась, а она уже тут. В длинной юбке, цветном платке и тёмной водолазке — одета совсем не по погоде. Ей давно за шестьдесят. Смуглая, черноглазая, она смотрела на меня с каким-то не в меру решительным требованием. И свои слова повторила.

— Я вас не понимаю, — развела я руками в извинении.

Уже было собралась достать телефон и активировать переводчик, как одна из моих ладоней оказалась перехвачена ею прямо в воздухе.