Мне тебя подарили

2

Всего на секундочку.

Но потом он исправился:

— И вовсе не потому, что это какая-то там отмаза перед моим отцом, Виктория. Признаю, я не силён в красивых словах, да и сам не ожидал, что так выйдет, но ведь глупо отрицать, что нам с тобой вместе — хорошо. И что уж там, просто охеренно хорошо. Разве нет?

Нет!

То есть, да.

Временами.

— Ну, допустим, — обобщила, как смогла.

— То есть, согласна? — ухватился за мою ломающуюся категоричность мужчина. — С визой улажу, — перешёл на деловитый тон. — Это не проблема.

Прыткий какой!

— Соглашусь. Попробовать, — оборвала его речь. — При условии, что ты сдержишь своё слово и разведёшься. Завтра же, — напомнила о немаловажном условии.

Да, сдалась. Как какая-нибудь слабачка. Просто потому, что, глядя в сияющий теплом небесный взор, невозможно не поддаться.

Только Габриэль смотрел на меня так…

Что хотелось одновременно утонуть и сгореть в этом взгляде.

А ещё…

— Вот и договорились, красавица моя, — похвалил португалец, чуть отодвинулся, потянулся к заднему карману джинс.

Из которого достал телефон! Им же без всяческого промедления и воспользовался, что-то кому-то коротко сообщив на португальском. В чём сакральный смысл его речи, а также всего сопутствующего, поняла я далеко не сразу, чуть позже, когда в тюремный блок заявился тот самый суровый дядька, что привёл сюда Габриэля. Он-то нас и выпустил.

— Лукас Редро. Шеф полиции. Друг семьи Перез, — представился вежливо, хотя всё ещё сурово и с заметным акцентом, но на русском, после чего протянул ладонь в приветственном жесте.

А я…

Я его всё-таки ударю!

Не шефа полиции, конечно же.

Габриэля!

Не сразу, разумеется…

Не все решётки ещё позади!

Сперва выберусь отсюда…

— Друг семьи, значит? — обратилась больше к будущей жертве своей скорой расправы, нежели к дядьке в погонах."

"Жертва ничего серьёзного в моём гневном взгляде не заподозрила. Самоуверенно и нахально улыбнулась. Пришлось окончательно переключаться на шефа.

— Виктория, — приняла жест и улыбнулась.

Скорее всего, моя улыбка напоминала маниакальный оскал, но дядька в погонах тоже ничего не заподозрил. Или же сделал вид. А дальше, пока мы направлялись к выходу из блока, говорил уже по португальски. На том же языке напоследок сказанул пару далеко не ласковых и сам Габриэль. Не мне. Цыганам. Уж не знаю, что именно, но те моментально прониклись, синхронно отодвинувшись вглубь камеры как можно дальше.