Мне тебя запретили

Интересно, Леша был где-нибудь, кроме этих двух стран!? Я не была ни в США, ни в Великобритании, но зато объездила всю Европу и посетила некоторые страны Юго-восточной Азии. Зимой мы с родителями всегда летаем на острова в Индийском океане.

У Алексея много снимков из летней школы Гарварда, в которую он ездил почти каждый год. На нем и его друзьях футболки с эмблемами университета. Подряд идут фото с их вечеринок. В больших красных пластиковых стаканах наверняка не кока-кола. Я замираю, когда дохожу до фотографии, на которой у Леши на коленях сидит темноволосая девушка.

Что за…!?!?!?!?"

"Брюнетка отмечена на этой фотографии двухлетней давности, поэтому я перехожу к ней. Рэйчел Брайт. Американка из Чикаго, судя по месту рождения. Судорожно листаю ее стену и нахожу там снимок с Лешей. «Miss u so much», — гласит подпись к фото, где она стоит облокотившись на его грудь, а он обнимает ее за плечи и целует в щеку.

Чем больше я смотрю на это, тем сильнее меня берет возмущение. Какого черта!? Он до сих пор с ней общается!?

Хватаю телефон и судорожно печатаю ему сообщение дрожащими пальцами.

«Почему ты не удалишь фотки с Рэйчел Брайт? Ты до сих пор с ней общаешься???»

Ответ от Леши приходит через несколько минут.

«Не общаюсь. Удалю»

Но легче мне не становится. Я глубоко втягиваю воздух, но его все равно не хватает.

Леша говорил, что давно любит меня!

Любил меня, а был с ней!?

Отшвыриваю телефон в сторону и падаю лицом в кровать, не сдерживая слез.

Глава 31. Приступ ревности

Переступив порог компании, я первым делом направляюсь в приемную Селезнева. Катя уже там. Собирает в коробки свои вещи.

— Какого хрена ты мне звонишь в 6 утра? — налетаю на нее сходу.

Я ппц какой злой, что она стала мне трезвонить, когда я был с Наташей.

— Хотела поговорить.

— О чем?

Катя выходит из-за стола.

— О нас, — хлопает нарощенными ресницами.

— Повторяю еще раз: нет никаких «нас». Я перевел тебе деньги в размере твоей полугодовой зарплаты. Еще ни одна секретарша не уходила из нашей компании с таким золотым парашютом.

Екатерина медленно ступает ко мне, постукивая по паркету шпильками.

— Леш, ну ты чего? — гладит меня по щеке ладонью, а я тут же отстраняюсь, будто меня ошпарили кипятком.

— Не смей мне больше ни звонить, ни писать. Собирай вещи и проваливай.