Мне тебя запретили

Я больше не могу оставаться спокойным, когда кто-то обсуждает ее в нелицеприятном свете. Мне плевать, это посторонний человек в кафе или мой друг на вечеринке. Я затыкаю рот каждому. Стараюсь делать это словесно, не пуская в ход кулаки, но иногда срываюсь, как с Эндрю. Это в России можно вмазать по морде, и тебе ничего за это не будет. А в Америке у всех права и личная неприкосновенность. Здесь за драку могут посадить.

Но однажды я не выдерживаю и вмазываю идиоту, который, не стесняясь, говорит продавцу в газетном киоске, что хочет купить журнал «с той русской моделью в купальнике», чтобы «снять вечером напряжение».

Из СМИ я узнаю, что Наташа переехала жить в Лос-Анджелес. Блистает теперь на всех красных дорожках Голливуда. Желтые газетенки и папарацци принимаются пристально следить за ее жизнью. Фотографируют Наташу в спортивных штанах и с небрежным хвостом, когда она выходит из дома за кофе. И, конечно, они начинают копаться в ее грязном белье.

Тут же выискивается Наташина однокурсница, которое дает «честное» интервью о том, какая Кузнецова стерва и тварь. Не отстают и наши одноклассники. Кто первым рассказывает желтым газетам всякую дичь о Наташе? Конечно же, Влад.

Идет время, заканчиваются летние каникулы второго курса, а шум вокруг Кузнецовой не утихает. Она и в Москве на каждом столбе и по каждому каналу. Я возвращаюсь в Гарвард и начинаю третий курс. Забываться в алкоголе и одноразовых девушках по-прежнему не получается.

У меня начинается затяжная депрессия с бессонницей и полным отсутствием интереса к жизни. В итоге я иду к психотерапевту.

Глава 52. Псих

— Расскажите, что вас беспокоит?

Миссис Донован — женщина лет сорока в очках и с волосами до плеч, слегка полновата, но для США с отсутствием здорового питания это норма, располагается в удобном мягком кресле напротив меня. В кабинете, где она проводит приемы таких психов, как я, приглушенное освещение и располагающий к беседе интерьер: кожаная мебель, журнальный столик, деревянные шкафы со множеством книг.

Наш разговор записывается. Врач предупредила меня об этом перед сеансом. Сначала мне стало неуютно, а потом я подумал: да кому нужны бредни психического больного? Пускай записывает, сколько хочет.

— Бессонница, отсутствие интереса к жизни, апатия. Но при этом я иногда бываю очень агрессивен, — отвечаю на ее вопрос.