Мне тебя запретили

— Спасибо, — беру кофе и сажусь за свободный столик у окна.

Глаза слипаются. По тротуару туда-сюда снует серая масса сонных и вымотанных людей. Каждое гребанное утро они должны вставать по будильнику и идти в офис, который делает их несчастными.

Как там говорилось в «Бойцовском клубе»? «Мы ходим на работу, которую ненавидим, чтобы купить барахло, которое нам не нужно».

Это называется жизнь."

"Горьковатый напиток обжигает язык, рот, пищевод и желудок. Ученые из Ирана по итогам многолетнего исследования доказали, что горячие чай и кофе повышают риск заболевания раком.

Кипяток повреждает клетки, выстилающие пищевод изнутри, что в итоге приводит к онкологии. Для Ирана и других восточных стран это особенно актуально, потому что там целая культура чаепития. Впрочем, в западных мегаполисах люди не могут жить без горячего кофе, так что это уже мировая проблема.

Черт, почему я сейчас об этом думаю?

Тру сонные глаза.

Снова делаю глоток, но уже небольшой. Продолжаю без особого энтузиазма залипать в окно, пока на огромном рекламном щите через дорогу не меняется плакат.

Сон вмиг, как рукой снимает.

Несколько раз моргаю, на случай если мне привиделось ее лицо. Рука со стаканчиком кофе начинает подрагивать, когда я понимаю, что это действительно она.

Наташа в черном лаковом плаще стоит на мосту в Париже. Рядом с ней розовый флакон туалетной воды от «Ив Сен Лоран».

Все еще не веря своим глазам, я подскакиваю с места и выбегаю на улицу. Еле дождавшись, когда загорится зеленый, пересекаю проезжую часть и подбегаю к щиту.

Но он, как назло, уже показывает другую рекламу. Я гипнотизирую взглядом плакат, нетерпеливо ожидая, когда снова появится Наташа.

Джинсы Levi’s.

Надпочечники делают резкий выброс адреналина.

Тушь для ресниц L’Oreal.

Сердце начинает качать кровь с удвоенной силой.

Туалетная вода Yves Saint Laurent.

Это она. В Париже на мосту Александра третьего. Руки в карманах плаща, грудная клетка оголена, волосы собраны сзади в пучок. Мост мокрый, как будто после дождя, по бокам фонари.

Наташа…

Кто-то резко на меня налетает.

— Извините-извините! — произносит с большим акцентом какой-то китаец и продолжает спешить вперед.

Когда я возвращаюсь взглядом к щиту, реклама уже поменялась.

Я провожу на тротуаре больше двух часов, пока ледяной ноябрьский ветер не пронизывает меня насквозь. Дома я падаю с температурой и больным горлом и провожу так две недели.

А когда поправляюсь и наконец-то выхожу на улицу, начинается ад.