Мне не стыдно

 — Кроме того, повторюсь, там будет много полезных для фирмы людей. А в чём проблема? Вы не хотите ехать в командировку?

Рита еле слышно вздохнула.

— Да нет, всё в порядке. Конечно, я поеду, если это действительно нужно.

— Нужно, — кивнул Макс. — Что вы там будете делать, я Сергею подробно объясню. Всё, Рита, можете идти. А вас, Штирлиц, я попрошу остаться…

Когда Рита вышла, Мишин протянул:

— Штирлиц, значит… А вам, товарищ группенфюрер, я смотрю, весело. И не стыдно?

— Нет, — фыркнул Юрьевский. — Чего это мне должно быть стыдно?

— Того.

(*Фил Грин — американец, один из героев книги «Не влюбляйтесь в негодяев».)

— Да ладно тебе, уж прям использовать. Подумаешь, командировка. Можно подумать, я тебя с Ритой на сутки закрываю в одной комнате, где есть только кровать.

Сергей выразительно посмотрел на Макса.

— Разве? А что, по-твоему, тогда вагон СВ, как не комната, в которой есть только кровать? И до Сочи ехать как раз сутки.

— Там две кровати, — уточнил Юрьевский, ухмыляясь.

— Спасибо, что сказал, а то я не в курсе. Может, Ромашка решит полететь на самолёте вместо поезда…

— Ромашка, значит… Интересно.

— Угу. У неё фамилия была такая — Ромашкина. Слушай, а как ты вообще догадался, что та самая девушка, о которой я нёс пьяный бред в ночь, когда родился твой сын, и есть Рита Ракова?

Макс посмотрел на Мишина почти с жалостью.

— Я похож на дебила? Нет, охотно верю, что в ту ночь я был похож, но теперь-то я трезвый.

— Да уж…

Мишин вздохнул, нахмурился, потёр ладонью лоб, словно пытаясь стереть морщинки.

— Ну и нафига?

— Что нафига? — не понял Макс.

— Нафига надо это. Я не спрашиваю, нафига это надо тебе лично. Ты мне хотя бы скажи, нафига это надо ВООБЩЕ.

"— Если я тебе скажу, нафига это надо мне лично, ты меня, чего доброго, стулом пришибёшь. А вообще… ну так, ради очищения кармы.

— Чего-чего? Ага, я понял. Ты у нас теперь генеральный директор не рекламной фирмы, а клининговой. Чистка кармы, печени, мозгов… Что там ещё можно чистить?

— Всё, что хочешь, можно чистить. Ладно, Серёж, подурачились и хватит. Надо работать.

Мишин хмыкнул, ехидно прищурился, но всё же встал и направился к двери.