Первая жена (СИ)

Какую сумму она могла выплатить тем мошенникам? Десять тысяч? Двадцать? Пятьдесят?

— Какой аванс ты заплатила? — смотрю на Майю с прищуром.

— Три миллиона, — вдруг говорит она.

Вижу, как ее всю начинает трясти.

Честно сказать, меня самого потряхивает.

— В смысле? — свожу брови у переносицы. — Ты же у меня просила эти деньги, я их еще тебе не дал. Откуда ты…

— Квартиру продала, — тихо шепчет она. — Все в сумме, включая реабилитацию, у них стоит шесть миллионов, сто тысяч.

У меня аж чердак подтекает от последней толики информации.

— Ну и на кой хрен ты перевела им аванс на таких условиях? — таращусь на нее, как на идиотку. — Всерьез думаешь, им все авансы заранее высылают? Да они за такую сумму должны водить вокруг тебя хороводы, а не требовать каких-то там авансов.

После моих слов ее лицо теряет остатки красок.

Помаду она давно съела от нервов, и теперь ее губы кажутся мне почти такими же белыми, как и кожа.

Я, кстати, в курсе, что у Майи в имуществе ценного была только эта несчастная квартира. Все.

И что? Она вправду готова жить на улице, лишь бы…

Кажется, только сейчас до меня доходит то, что, по сути, лежит на поверхности.

Это для меня Полина — доказательство измены жены."

"Для нее-то дочка самая что ни на есть родная. Майя ради нее на все готова. Буквально на все, раз даже квартиру продала.

Я бы хрен продал на ее месте, потому что это какое-то ебанутое расставление приоритетов.

А впрочем, для своей дочки…

Для своей я бы не только квартиру продал, но и почку, кожу с задницы, роговицу и что там еще можно продать? Все бы продал. И колбасило бы меня сейчас ровно так же, как Майю. Которая, может, и хочет меня сейчас о помощи попросить, да только думает, что больше обещанного денег не дам.

Чем дольше я тут сижу с кислой миной, тем хуже ей делается.

Очень скоро она начинает непроизвольно всхлипывать.

— Успокойтесь, пожалуйста, — говорит Рубен Артурович.

— Майя, успокойся! — пытаюсь воззвать к ее сознанию.

Но куда там.

У нее слезы из глаз как по команде. Сидит, размазывает их по щекам и будто оглохла, а заодно ослепла. Горя в лице столько, и такое оно искреннее, что пробирает меня до нутра.

В этот момент я не думаю о том, бывшая она или настоящая…

Горячо любимая девушка.

В прошлом.

Нет.