Мне больно, Олег!

Пришла в себя я только в тот момент, когда он уже кончал мне в горло, прижимая мою голову плотно к стене, так что я не могла отклониться и избежать ворвавшегося в рот члена.

Закашлялась, но была уже освобождена от наручников и заласкана, занежена, залюблена до искр из глаз и щемящего чувства в груди.

Он даже принес мне горячий какао и долго гладил по волосам, называя «моей нежной девочкой» и «нежной котинькой».

Вечная роза

С уборщицей нам тоже однажды пришлось столкнуться.

Дебелая деваха с выменем пятого размера и жирной жопой вошла в квартиру Олега как к себе домой, деловито огляделась, прошла к столу, провела по нему ладонью с такой улыбкой, что у меня началась изжога.

Я валялась на кровати с телефоном и видимо сливалась с местностью.

Она открыла рот, чтобы что-то спросить, но на полпути передумала. Ощупала меня цепким злым взглядом, сощурившись и почти физически касаясь тех мест на моих запястьях, где еще виднелись следы от веревок, которыми Олег мучил меня накануне.

Завидно, что ли?

Хотя завидовала скорее я. Губищи у нее были в пол-лица, и явно свои. От таких мужики с ума сходят. У нас на курсах про феерический оргазм для мужчин девчонки-содержанки шепотом делились контактами косметолога, который так колет губы, что ни за что не заподозришь, что не свои.

Я один раз выпросила у мамы сходить к нему. Ка-а-а-ак это было больно!

Впрочем…

Сейчас я со смехом могла бы вспомнить ту боль.

Хотя нет… Это разное. Боль ради боли и боль ради этого горячего огня в глазах Олега. Ради его голода, с которым он берет меня после того, как замучил. Ради нежности, с которой укутывает и обнимает потом.

Уборщица делала свое дело, стараясь делать вид, что меня не существует. Даже напевала что-то, тщательно отдраивая ванну и проходясь метелочкой для пыли по верхним частям стен.

Она тут и в присутствии Олега ходит?!

Я все еще боялась спросить его, что у нас за отношения. Примирялась с тем, что я его любимая игрушка для мучений, а за это он меня кормит, ласкает и одевает.