Мне больно, Олег!

Это боль, это жесть, но дикая вибрация Маджика не оставляет ему шансов, и Ксюша срывает горло, кончая надетой на мою руку как игрушка.

– Вот теперь иди в душ, – ухмыляюсь я. – А потом приготовишь завтрак.

По утрам"

"Мама никогда не готовила меня к роли жены. Не учила, как вести хозяйство и готовить каши или, например, десять блюд из одной курицы. Все, что я умею готовить, это то, чем можно поразить мужчину на один или два раза. Я могу пожарить стейк, сварить безупречный борщ, запечь мясо с травами. И, конечно, знаю десяток вариантов завтрака.

К счастью, у Олега находятся в холодильнике продукты для любого из них. Я выбираю сделать тост с авокадо и яйцом бенедикт. Готовить завернутой в полотенце не очень удобно, но я пока не решаюсь проделать главный фокус с украденной рубашкой Олега. Мне почему-то кажется, что ему это не понравится. И он совсем не будет любоваться мной в его одежде.

С утра он выглядит хмурым и сосредоточенным. Я бы приняла это на свой счет, но когда его взгляд падает на отметины на моем теле, я вижу, как его зрачки стремительно расширяются, а взгляд плывет.

– Сними, – говорит он, одной рукой поднимая чашку кофе, другой тост с авокадо. Он кивает на полотенце.

Олег сидит за длинным столом, тем самым столом… Только на другом его конце. А я кошусь туда, где начинался вчерашний вечер. Там еще видны потеки разноцветного воска, такого, что я соскребала с себя в душе.

При воспоминании о том, как обжигали пылающие капли и я дрожала всем телом, я чувствую, как сжимается что-то внизу живота.

Болезненно и сильно. Там внутри тоже ноет, даже сильнее, чем болят отметины. Их лучше не трогать, а внутри ощущается на каждом шагу.

Я стою перед Олегом и кусаю губы.

Снять полотенце?

Этот мужчина только что имел меня как хотел, но я не могу почему-то решиться и показаться ему голой вне постели.

– Ксюша.

Голос становится холоднее.

Всего одно слово. Одно мое имя, и у меня начинают дрожать поджилки.

Хоть он и говорит, что ему не нравится быть господином и иметь рабынь, но ему даже стараться для этого не нужно.

У Олега такой голос, такой взгляд, такая аура, тяжелая и гнетущая, властная, что ему хочется подчиниться. Склонить перед ним голову, сделать все, что скажет и повернуться в любую позу, в которую поставит.

Поэтому я закусываю губы и тяну полотенце, разматывая его с себя. На груди у меня синяки. Некрасивые. Но Олег жадно впивается в них взглядом так, что мне хочется повернуться к нему боком, чтобы разглядел получше.